Она нагнулась над его ухом и мягко прошептала, проведя рукой по его щеке:
— Да будешь ты пробужден, Эндимион, но забудь воскресшую тебя Селену.
Магия заговора прокралась в душу Марка, неуловимо стирая в памяти её образ. Совсем на миг Марк потерял сознание, но затем очнулся и потянулся к протянутой ему руке. Страха не было, была лишь воля к жизни.
— Вставай.
Марк обхватил шею Тины, борясь с мороком, когда Герман открыл рунический проход. В двери холодильника кто-то ломился, пора торопиться.
— Бежим! — воскликнул Герман, подхватил Тину и Марка, и трое ворвались в небесный свет, когда дверь сорвалась с петель, и прибежавший на шум дежурный застал от них лишь тени.
Они бежали по заснеженной аллее. Тина и Герман поддерживали Марка за руки, чтобы он не упал без чувств. Он был на грани, обнажённый и беззащитный. Мартовский холод усиливал его бессознательность, и потому Герман прямо на бегу накинул на него своё пальто. Чем ближе они были на пути к машине, тем быстрее Марк терял силы и валился с ног, и воскресителям приходилось насильно поднимать его и заставлять идти дальше.
— Он ещё ничего держится после портала, — задыхаясь от скорости, сказал Герман. — Я боялся, что он сразу отключится. Но в таком случае, у него, скорее всего, отшибёт память.
— Скорее всего? — так же с придыханием возразила Тина. — По-моему он и так ничего толком не вспомнил.
— К его же счастью. Ты сама говорила, что он натворил, когда был жив.
— Но тогда он и не вспомнит ничего другого, — обеспокоилась Тина, когда они подошли к дверцам джипа.
— Ещё вспомнит. У него будет время, — ответил Герман и бережно усадил Марка на заднее сидение.
Изнеможённый Марк всем телом повалился на мягкую обивку. Больше он ни на что не реагировал. Укрытый пальто Германа, он будто заснул, хотя его обморочный сон без признаков движения и редким дыханием походил на летаргию.
Тина заскочила в джип с другой стороны и села рядом, положив голову Марка себе на колени. Герман завёл двигатель и вдавил педаль газа в пол.
На часах около трёх ночи. И никто не погонится за ними. Какая радость.
Тина не отрывалась от умиротворённого лица юноши, которое пусть и выглядело как лицо Тимофея, но за которым скрывался её Марк. Это лицо как будто слегка поменялось, когда душа Марка обрела новое тело. Он был прекрасен как тот самый мифический Эндимион, заснувший под чарами богини Селены, и прямо здесь и сейчас она была его Селеной, которая будет охранять его сон.
— Сзади сумка, достань оттуда вещи и одень его, а то замёрзнет, — вдруг заговорил Герман, не отвлекаясь при этом от дороги.
Не дождавшись ответа, он глянул через зеркало на смущённую Тину и откровенно воскликнул:
— Что такое? Ты уже видела всё, что у него есть, давай!
Тина послушалась и, расстегнув взятую сумку, вынула приготовленную Германом одежду. Сбросив покрывало, она натянула на Марка джинсы, обула его в лёгкие ботинки. Он тихо простонал, когда она побеспокоила его тело, но так и не проснулся, продолжая невнятно бормотать что-то под нос.
— Тише, тише, не бойся, всё будет хорошо, — ласкала его Тина, массируя кожу под волосами.
Она выглянула в окно. Какие-то незнакомые дома. И в пути они явно дольше положенного, хотя Герман выжимал из джипа высокую скорость. Сразу за поворотом показались и знакомые дома... Но это не Крестовский остров, где больница святой Елены. И не Старая Деревня, где дом Германа.
«Куда мы едем?»
Внутри у Тины тревожно ёкнуло.
— Я думала, мы едем к тебе... — она огляделась. — Герман, куда мы?!
Машина затормозила на светофоре, и Герман, обернувшись, приставил ко лбу Тины два пальца. Ногти продавили кожу, и вместе с ними в её разум вонзился ослепляющий гипнотический страх.
— Мы едем туда, где самое место таким, как ты!
Она не двигалась, повергнутая в шок его реакцией.
— Ч-что з-значит для таких, как…
От резкого взмаха, заряженного слабой магией рун, на лбу Тины содралась кожа, пустив капельки бордовой субстанции. Кровь за секунду свернулась в твёрдые бугорки, а две ранки плотно затянулись, словно бы их и не было, не оставив даже вмятин.
— Ты полутень, — ухмыльнулся Герман. — Я так и знал.
Так же резко он ударил её в висок, и Тина откинулась в угол сидения, ударившись о стекло. Вокруг неё всё потемнело, покрывшись чёрными точками. Джип тронулся, точнее, сорвался с места и диким тигром зарычал, быстрее и быстрее уносясь вдаль.
— Знаешь, что, Кристина? Я не хотел говорить тебе об этом, но слишком много ты для меня делала и значила в эти три месяца, чтобы не быть достойной правды, — издалека начал Герман, продолжая везти машину.