— Один выстрел. Один выстрел, и ты покойник! А уж став призраком, тебе труднее будет мешать мне.
Пистолет в её руках дрожал так же, как и её голос. Герман, полусогнувшись, протянул к ней ладонь в успокаивающей манере:
— Кристина, давай не сейчас, нам нельзя стоять на месте.
«Конечно, нельзя! Но!..»
— Нет, Герман, сейчас. Это всё твой план... Ты помогал не мне, а себе!
— Хватит! — Герман выпрямился, и наигранная мягкость улетучилась.
Взглядом он пробежался по лежащему в его пальто Марку. Тот бессознательно смотрел на Германа, беспомощно открывая рот, словно выброшенная на берег рыба. Пистолета в пальто не было, Герман при Тине выложил его в бардачок. Она уловила его мысль и ехидно улыбнулась.
— Я не отдам его тебе… Слышишь? Не отдам!
— Тина, Бога ради! — воскликнул Герман. — Опусти… пожалуйста... пистолет.
— Бога ради? — Тина нервозно засмеялась и на секунду показала Герману боковую часть оружия, прежде чем снова направить его на цель. — На этом пистолете написаны руны разрушительного действия. Да, я тоже теперь знаю Руны, не ожидал? Так что я не промажу.
«Так же, как ты не промазал в Тимофея».
— Стой, стой, стой, — и на лице Германа заиграла какая-то странная улыбка, — ты хочешь взять на себя грех убийства? Тебе точно больше нечего терять?
Они оба замолчали. Гнетущая тишина сводила с ума. Герман терпеливо выжидал, следующий ход за Тиной. А она... она слегка опустила пистолет, но не убирала его и не отводила от Германа.
«Мне нечего терять? Хм. Единственное, что я могу сейчас потерять... так это Марка. Невинность я утратила давным-давно».
— Господи, прости... — прошептала Тина и нажала на курок.
— Нет!
Прозвучал выстрел. Но пуля пролетела, даже не задев Германа.
«Почему руны не сработали!»
Воспользовавшись её замешательством, Герман набросился на Тину, ловко выхватил пистолет и выбросил во мглу ночи. Герман больно обхватил её запястья и потянул кверху. Тина в ответ наступила ему на ногу и, высвободив руки, обхватила его за талию, дабы свалить под напором на землю. Но Герман был гораздо сильнее — не допустив с её стороны и попытки, он с размаха ударил её по шее, и Тина рухнула на снег.
«Не теряй сознание... только не теряй сознание».
Злобно прошипев, Тина поднялась и с новым приливом сил набросилась на Германа, не предугадавшего её повторного порыва.
Их силы сравнялись. Человек против полутени. Борьба была тяжёлой. В воздухе то и дело сверкали руны. Тина билась отчаянно, жестоко — как кошка, защищающая котёнка. А, когда она подарила Марку вторую жизнь, Тина и была для него как мать. И никто не отнимет его у неё. Но и Герману было, за что драться. А, главное, за кого. Они оба понимали это и они оба продолжали наносить удары. Объединявшая их мечта теперь разделила их навсегда. Лишь один выйдет победителем.
Собрав в себя остатки силы и злости, Тина оглушила Германа и оттолкнула к стене случайным сочетанием Воздушных Рун, после чего сама упала на колени от усталости. Над головой пронёсся тяжкий хрип, и на снег у её ног брызнула кровь. Боясь подниматься, Тина ждала новой атаки. Но её не последовало. Лёгкий ветер пропитался железом. Тина медленно подняла голову и...
Бездушное тело Германа висело на стене, пронизанное тремя выдающимися из неё прутьями. Опустевшие глаза безразлично уставились на павшую перед ними девушку.
Герман был мёртв.
— Боже, нет... Я же... Я его... Ааа!
Тина отчаянно закричала, вознесся крик к безмолвному небу. Она закрыла лицо руками, но поздно заметила, что на её пальцах темнели капли чужой крови. Слёзы лились сами собой. Она убила человека. Да, этот человек — подлец Герман, которому ещё минуту назад грозила расправой. А теперь он мёртв. Мёртв по-настоящему. И всё же это человек. Такой же человек.
— Что делать, что делать... Я не думала, я... Я лишь хотела...
От трясущихся рук веяло мертвецкой стужей. Такие же ледяные руки были у Марка, когда ещё тот был жив, жив по-настоящему. Она превращалась в такое же жестокое создание, каким являлся он. Она обрела силу, от которой он сам бежал через суицид. В ней заговорила полутень и обрекла одну несчастную душу на заточение, другую на гибель.
Тина оглянулась на Марка. Он всё видел. Перевернувшийся без неё на бок, он лежал с выражением испуга и, не отдавая себе отчёт, тянулся к ней, как если бы не она была тем страшным существом, представшим перед взором в первые минуты жизни. Тина, совладав с паникой, подползла к нему на четвереньках и заботливо проговорила: