— Нам нужно выбираться. Не бойся, всё будет кончено. Мы вернёмся домой...
Марк как будто кивнул, когда Тина прижала его к груди, и в который раз впал в беспробудный обморок. Она поцеловала его и, оставив тело в покое, встала в полный рост. Спокойно, надо быть спокойной, убеждала себя Тина, обернувшись к висящему на прутах мертвецу. Что делают убийцы, когда совершают преступление? Правильно, заметают следы. Она не убивала, её здесь не было, и она никогда даже не знала Германа в лицо. Ещё одна ложь, обязанная спасти её мечту.
«Да, я убийца. Я вернула жизнь одному человеку и отняла её у другого. Герман был не лучше меня. Агата, ты легко спишешь его смерть на несчастный случай, чтобы уберечь меня. Но я хотела его смерти. И теперь он мёртв. И умер он по моей вине. Жалею ли я об этом? Нисколько.
Единственное, что меня заботило в те минуты, это то, как я могла уберечь Марка от всего зла, которое причинили ему Герман и Дом Слёз, и от прочего, что превратило его в чудовище. А также от невыносимой горечи проклятия, которое наложила на него я. Я хотела, чтобы он забыл ту меня, которой я была. Я боялась, что Марк возненавидит меня за мою дерзость, если он узнает меня как ту девчонку Крис и поймёт, на какие жертвы я пошла ради него. Я заговорила его память в морге, чтобы он никогда не узнал меня впредь. Когда-нибудь я бы раскрылась перед ним как Крис, которая хотела спасти его в первой жизни, но сейчас я хотела быть Тиной, которая будет помогать ему и защищать во второй».
Она закрыла веки Германа и вывела руническую формулу сокрытия. Загоревшиеся символы размножились и обволокли труп Германа, покрыв его пеленой невидимости. Найденную гильзу, сияющую тусклым руническим светом, Тина закопала глубоко под землю и снег прямо голыми руками. Пальцы судорожно дрожали — как от холода, так и от эмоций, но всё ещё покорно слушались её.
Теперь пистолет. Куда Герман только выбросил его! Тина пробежала дальше по улочке. Вот он! А пулю вряд ли станут искать, если она улетела столь далеко. Да и зачем её искать. Тина осмотрела руны, выцарапанные на дуле пистолета, и с криком передёрнулась, когда за её спиной заговорил этот голос:
— А руны-то у тебя не в том порядке, ай-яй-яй. Всё-таки опыта у тебя ещё маловато.
Посреди падающих снежинок проявился едва различимый образ Германа. Машинально Тина направила на него пистолет, что лишь повеселило призрака убитого:
— Я уже мёртв, Кристина, чего ты ещё от меня хочешь!
Тина засунула пистолет во внутренний карман и гордо отвернулась.
— Уже ничего. Просто оставь нас.
Она вернулась к Марку и потащила его обратно к джипу.
— Никогда не поворачивайся спиной к врагу, Тина.
Она замерла, потрясённая новым возгласом Германа, и её руки, не слушаясь её воли, вцепились в горло Марка. В груди Тины заколотилось, пространство вокруг искажалась и рябело. Она еле управляла собственным телом.
— Что ты делаешь! — закричала она и сквозь силу вытолкнула из себя душу Германа.
Маятник. Герман положил её маятник в пальто. Как же она могла про него забыть! А он воспользовался её беззащитностью и теперь старается завоевать её тело! Маятник, вот что защитит от Германа.
И Тина засунула руку в карман пальто, в которое был завёрнут Марк. Стоило ей коснуться граней топаза, когда её сердце вновь заколотилось, распространив боль по всей груди. Она упала рядом с Марком, но продолжала шевелить рукой в кармане. Пальцы сопротивлялись её же воле, соскальзывая с поверхности амулета. Крича сквозь муки, Тина согнулась в коленях. Снег впитывался в джемпер под незастёгнутой курткой.
«Убирайся… прочь… Дьявол!»
Она выхватила магический маятник и вонзила его кончик в грудь. Эта поверхностная боль вытеснила боль внутреннюю, и нечто вязкое, гнетущее выплеснулось из неё со спины. Герман вылетел из неё на метры назад. Контроль над телом в руках одной Тины.
Она быстро повесила маятник на шею и, проверив, что Марк жив, пусть и в обмороке, затащила его вовнутрь джипа. Заскочив на водительское место, Тина повернула ключ, завела мотор, переключила передачу — и пришла к ещё одной страшной мысли помимо совершённого ею убийства.
Она не умела водить автомобили. Точнее, когда-то она водила. Дядя учил её ездить на старенькой Ниве, когда ей было тринадцать. Она каталась в чистом поле вблизи дачи. Дядя, мудрый наставник, был рядом с ней. Данила, озорной парень шестнадцати лет, сидел позади и подбадривал её, называя «наследником Шумахера». Который боялся врезаться в дерево при любом неловком повороте. Забавное было время. Тина позволила себе посмеяться, вспомнив этот фрагмент из детства. Только с тех пор она ни разу не садилась на водительское сидение. Здесь и сейчас навыки езды на мопеде не выручат.