Но нет. Руки помнят. Да и знания не пропьёшь. Если только память не стереть.
«Коробка-автомат… Что ж, мы справимся!»
Тина нажала на педаль газа и развернула джип к дороге. Результатом стал помятый багажник.
— Она ещё и водить не умеет! — послышалось Тине в шуме двигателя.
Тина зарычала и резко выехала на дорогу. Чуть не спровоцировав аварию со случайными машинами, она развернулась и поехала по шоссе.
Надо отвезти его к Агате. Она пустит её в любое время суток, она поможет. Она и полечит Марка, и приютит, она всё для него сделает, если только Тина попросит. И Герман не посмеет туда явиться. Конечно, дом Тины или дом Марка ближе отсюда, но везти его к себе грозит разоблачением. А сумка с ключами от квартиры Марка как раз осталась у неё дома. Никто не должен знать, что это она — воскреситель. Не сейчас. Время ещё придёт.
Она рискнула. А будто бы она никогда не рисковала.
— Пусти меня, Тина! — снова послышалось ей, и что-то заскреблось у неё на плече. — Пусти в себя, не то ты врежешься куда-нибудь!
— Отстань от меня! Если я сниму маятник, ты непременно отвезёшь нас в Дом Слёз, я больше не верю тебе!
Тина продолжала вести джип, неуверенно, но быстро. Благодаря длительным поездкам на скутере, она примерно знала, как ехать, чтобы добраться до Васильевского острова. Далеко же ей ехать, но так надо. Герман предал её. Осталась у неё одна Агата.
Какая горькая ирония — ей придётся поступить с Агатой точно так же, как Герман поступил с ней.
— Ты куда? — эхом спросил Герман из-за грани. — Куда ты едешь! Ты уже проехала…
— Я знаю, куда я еду, а тебе знать не нужно, — съязвила Тина.
Уж правда ли она общается с умершим Германом, или у неё начались галлюцинации на почве нервов, ей было всё равно.
— Ты не уедешь далеко, остановись!
— Оставь меня, Герман! Ты мёртв!
— Я не отстану, Тина. Не оставлю до тех пор, пока не добьюсь своего.
Руки непокорно дрожали. Как и ноги в коленях. Маятник пульсировал на груди, словно бы внутри него кто-то стучался. Чёртово сердце, оно снова заныло. Терпеть, только терпеть. Надо доехать.
— Тина, ему дурно, — зашептал голос Германа.
— Врёшь ты всё, он не…
И с задних сидений раздался крик. Съехав на тротуар, Тина обернулась к Марку. Его тело ворочилось на спине, пальцы скрючены, а на обнажившейся груди проступало блестящее серебряное пятно. Процесс слияния не был завершён. Он по-прежнему под действием Эликсира Жизни.
Быстрее к Агате! Тина вдавила газ в пол и, нарушая всевозможные правила, помчала по улицам. Пока что они ехали по Крестовскому, а Марк кричал так, словно его резали по частям изнутри.
— Не смей проникать в его тело! — воскликнула Тина.
— Я ничего не делаю, — грубо ответили ей. — Следи за дорогой. А ещё лучше притормози и надень на него маятник, тогда его душа никуда не денется…
— Ты просто хочешь улучить момент, чтобы я расслабилась, так?
— Делай, что я тебе говорю! — ударило в уши. — Так-так, кажется, я понял, куда ты едешь. Ты что, спятила?! Да он умрёт раньше, чем ты доедешь!
— Он не умрёт, если же мы создали правильный эликсир.
— Это зависит не от эликсира, а от его души!
— Герман, ты…
Внезапно в рассудке Тины помутилось, и её голова повалилась на руль. Тело ослабевало, сердце учащённо забилось, готовое невыносимой болью вытолкнуть её сознание из организма. Герман не мог проникнуть в неё, отчего же ей так плохо?
— Следи за дорогой!.. Очнись!
Его голос, который прозвучал громче обычного, протрезвил мозг Тины… но время уже было упущено. На огромной скорости неуправляемая машина врезалась в дерево, и её передняя часть сложилась как гармошка.
Тина пришла в себя под грудой осколков. Шрамы от порезов быстро затянулись, и, вывалившись из покорёженного джипа, она обнаружила, что её тело в абсолютной сохранности. Не будь она полутенью, она с трудом бы пережила такой удар.
А как же новое тело Марка?
«Боже мой… Только бы он бы в порядке!»
Тина выудила Марка из того, что ранее было жизнеспособной машиной, и успела оттащить на сравнительно безопасное расстояние, когда джип подпрыгнул на месте и вспыхнул яростным пламенем. От его языков вместе с дымом и искрами взвивались силуэты Воздушных Рун.
Работа Германа, не иначе. Он тоже, как и она, не хотел оставлять следов своего присутствия.