Тина накрывала собой Марка, боясь, что пламя может перекинуться на ствол дерева или задеть их мощью размаха. Но пламя стремительно гасло, подъедая в машине всё, что горело. Тина приподнялась на коленях и крепко обняла Марка.
— Эх, жаль, но ничего. Мы справимся. Мы что-нибудь придумаем… Марк? Ты меня слышишь?
Она уложила его на колени. Он не реагировал. Она затрясла его за плечи. Он не пошевелился. Пар не исходил из его рта. Она пощупала его пульс на шее, как учил её Герман.
Пульс отсутствовал.
— Нет-нет-нет! После столько всего, что мы сделали! Марк, очнись! Живи! Марк, прошу тебя!
Но он молчал. Голова безвольно болталась и тянулась к земле.
— Господи, прошу тебя! Нет!!!
Тина опустилась на грудь Марка и залилась слезами, которым не было конца. Она обнимала его, припадала ухом к сердцу, ожидая услышать его биение, горько целовала в его впалые щёки и сизые губы — всё напрасно. Его грудь продолжала излучать серебряный свет, но этот свет перестал нести жизнь.
Почему её старания обернулись… вот так? Что она сделала неправильно?
А рунический огонь меж тем погас, оставив лишь облупленный металлический каркас. Тёплый свет уже не касался лица того, кого она пыталась спасти, и в предрассветном сумраке и далёких фонарях новое тело Марка казалось ещё мертвее, чем оно было в морге.
— Прости меня, Марк… Я хотела как лучше.
Она поцеловала его на прощание и уложила на снег.
Скоро утро, сюда соберутся люди. А пока улицы пустели. Она с лёгкостью могла сбежать, пока её не застали на месте аварии. Уходить ей не хотелось. Но ничего большего она уже не могла сделать.
— Герман? — воскликнула Тина. — Ты видишь его? Он вышел из тела?
Кого она спрашивает. Того, кого она убила собственными руками.
— Марк, ты здесь? Прошу, ответь мне! Я услышу!
Ей ответили молчанием.
А с неба падали снежинки…
«Что же я наделала…»
Она огляделась и убежала в близлежащий парк, чтобы затеряться в темноте посреди деревьев. Нужно как-то вернуться домой и привести себя в порядок. А ещё лучше избавиться от этой несносной одежды. Отныне она не Аноним. Она — это она. Со своими провалами, со своими грехами.
Господи, что же она скажет Агате и Даниле?..
Она скажет всё как есть. Главное лишь, чтобы они её поняли.
Глава 21. Тройное возмездие
Я чувствую твою печаль. Я жертвую собой.
Ты не простишь меня,
Но я знаю, что ты будешь в порядке.
Мне больно при мысли, что ты так и не узнаешь.
Но я должна тебя отпустить.
Within Temptation — Frozen
[14 апреля 2016 года]
— Сюда его. Осторожно. Осторожнее, Денис, это ж не мешок!
— Есть-курить... сам знаю, что не мешок!
Данила и Денис уложили Марка на диван, еле донеся его с первого этажа до квартиры Агаты. Уложив руки Марка на груди, Данила проверил его пульс. Ещё живой, но летаргия продолжалась.
— Я ещё раз позвоню Тине. Вдруг, она всё-таки ответит...
— Очень в этом сомневаюсь, — сухо сказал Денис, когда Данила ушёл на кухню, набирая номер кузины.
Агата жадно перечитывала признательное сообщение до момента, когда Тина бежала с места аварии, бросив, как ей казалось, мёртвого Марка на произвол судьбы.
— «Клянусь вам всем сердцем, когда я вытащила его из машины, он был мёртв», — прочитала Агата в телефоне и проследила за реакцией Дениса. — Ты что-то думаешь об этом?
Денис вальяжно прошёлся к пианино и уселся на банкетку перед колдуньей.
— Я думаю о том, что мы слишком многого о ней не знали. Агаточка, тебе что, не противно? Она как бы использовала тебя!
— Она Даниилу как родная сестра, потому она и мне как сестра, и что ты предлагаешь мне с ней сделать?
«Но слышу я разочарование в твоих мыслях, — заговорил Денис телепатически. — Кем бы она ни была вам, наказание не уйдёт от неё. Ты только разреши мне...»
«Ты её не посадишь! — отрезала Агата. — Даже зная, что она, так или иначе, виновна в смерти Германа, я не выдам её полиции. Это не то наказание, которое она бы заслужила».
Денис сочувственно вздохнул, покачав головой.
«А неземное наказание ещё страшнее. Тина обрекла две души на муки. Ты, видимо, ещё не осознаёшь масштаб её влияния. Признай, ты просто не знаешь, как принять её такой, какой она стала».