Призрак, прятавшийся в темноте двора, меткой стрелой подлетел к Тине и вцепился за её плечи.
— Ну что? Зачем звала? — зашипел Герман в лицо. — Говори быстрее! Я должен уйти…
— Знаю я, куда ты хочешь уйти, — ответила Тина с тем же презрением. — Для этого я и вызвала тебя, чтобы никуда ты не пошёл.
— Что? — с непритворным изумлением он смотрел на неё в попытке осмыслить её слова. — Я понял… Но почему?
— Око за око, Герман. Ты убил Марка, я же не дам тебе воскресить Ирму.
Герман сильнее впился в плечи Тины, сверля её накапливающейся в глазах ненавистью.
— Ах ты, подлянка, — бросил он ей шёпотом. — Гореть тебе в Аду!
Тина не стала слушать его и ударила его головой, отчего Герман отлетел от неё на метры назад. Пока, приходя в себя, он висел в воздухе, она лихорадочно начала рисовать Руны оцепенения. Когда оставалась последняя руна в формуле, она, к своему несчастью, осознала, что не помнит, какая руна стоит в конце.
— Может, Йо? Или Уруз, раз «сила»? Чёрт, чёрт, какая же! Может, Хагалаз?
В надежде Тина вывела Хагалаз, но формула сработала далеко не так, как она планировала. Слившиеся в сгусток руны образовали колоссальных размеров вспышку, которая отбросила Тину на ветви ближайшего тополя, как если бы она была живым метеоритом. От удара магией она практически слилась с деревом, беззащитной мухой запутавшись в паутине веток. Она не могла пошевелиться. Она обезоружила саму себя.
Крупицы рун, покрывавшие её астральное тело, постепенно испарялись, и воля возвращалась к Тине, когда по изменяющемуся воздуху и нарастающему треску она догадалась, что дерево падает. Забыв на миг, что она душа полутени, Тина стала извиваться, дабы выбраться из ловушки. Но она не двигалась.
И тополь рухнул, придавив её к земле.
Нет-нет, он не мог её придавить! Его жёсткие ветви пронизывали Тину со всех сторон. Она была их частью. Но она не умрёт.
В доказательство засверкала нить сердца, вышедшая из ловушки и прошедшая к стенам дома Агаты.
— И что ты получила? — над Тиной склонился совершенно невредимый призрак Германа. — Сначала Рунам научись, прежде чем останавливать меня.
И он победителем улетел в темноту неба.
Отовсюду гудели автомобильные сигнализации. Где-то кричали люди. Нить сердца потухла, и Тина перестала что-либо видеть.
Надо проснуться. И тогда паралич исчезнет. Тело отгонит его. Душа излечится.
Но нить сердца не пускала её. Ветки скреблись в её душе — как и все мысли о возвращении в плоть. Тина зажмурилась. Нужно ещё. Нужно ещё усилий.
Она вернётся.
Что-то сильно ударило в грудь изнутри, и Тина очнулась в своём истинном теле. Но стоило ей очнуться, как всё её тело затекло и заныло от боли и онемения.
Тина закричала. Закричала во всё горло. Боль заняла все её мысли. Она свернулась калачиком в тёмном углу лестницы, корчась и дёргаясь на пыльном грязном полу до тех пор, пока сознание не покинуло её на неопределённое время.
Когда же оно вернулось, все последствия неудачного заклинания ушли вместе с болью. В страхе, что Герман опередит её и явится к эксперименту раньше, чем она успеет его остановить, Тина отважилась снова выйти из тела.
Без лишних раздумий она перенеслась к дому Германа. Во дворе она разглядела машину Дениса. Она опоздала. Или ещё нет?
И тут по призрачному миру прокатился зов. Зов Агаты, обращённый к душе Ирмы Соболевой. Её зов певучими кругами проносился по округе, словно по воде. Тина выдохнула — воскрешение ещё не началось.
И Тина отправилась искать Германа. Скорее всего, он уже был в доме — не обязательно в самой квартире. Он выжидал момент, чтобы появиться.
Через внешнюю стену она пересекла чужую квартиру на четвёртом этаже и оказалась посреди лифтов. На это раз она не кричит. Она подступит к Герману тихо, бесшумно, как ассасин.
Тина нашла его у самых дверей собственной квартиры. Он стоял, вслушиваясь в разговоры, но не спеша заходить. Он хотел, чтобы его позвали. И тогда он явится. И тогда он вернёт Ирму. И тогда он расскажет всё.
Он так и хотел. Но так не хотела Тина.
И вот прозвучал второй спиритический зов. Зов, обращённый к Герману. Герман просунул руку через дверь…
И Тина набросилась на него со спины. Её руки обвили горло Германа, и тот, вырываясь из удушливых объятий, насилу пересёк злосчастную дверь. Оба они упали на пол, вцепившись друг в друга. Взаимная ненависть, вырывающаяся из их душ, сгущалась вокруг них туманом тьмы и впитывалась в атмосферу квартиры.
Замигал электрический свет. Воздух, в котором запахло горелыми проводами, дрожал от духоты и жара. Негативная энергия бесконтрольно выплёскивалась из души Тины. Она слабела.