Она ведьма, и отчасти её магия упрощает некоторые вещи. Тина же обычный человек. Но она не переставала мечтать о том, что и она будет полезна кому-то в этом мире.
— Тина, ты более-менее знаешь Агату. Скажи, она и в самом деле так радушно… работает с клиентами? Хе, «клиентами», это слово даже не вяжется с тем, что она делает.
— Я думаю, что она со всеми так. А что? Считаешь, она слишком добра к тебе?
— Можно и так сказать. Я… не привык к тому, чтобы так тепло ко мне относились.
— Почему это? — Тина состроила кислую мину.
— Я… я не знаю. Чувствую себя изгоем, и всё тут.
— Только не среди нас, — успокоила Тина. — Знаешь, Агата никогда не любит говорить подробности, но у меня есть мысль. Знаешь, почему она ещё могла принять тебя так радушно? Два года назад, когда Данила был при смерти, он умирал почти так же, как умер Тимофей. С пулей в груди.
«Поразительное совпадение. Мир тесен. И для людей, и для событий».
— Ты любишь символы? — спросил Немо.
— Отчего нет? Они в событиях, встречах, предметах. Это тонкие нити, связующие весь наш мир. Они везде, если их замечать. Так, кстати, говорил и мой пропавший друг.
«Познакомиться бы раз с этим её другом, раз она так отождествляет нас. А она так и не назвала его имени. Эх, все они так, влюблённые девушки. Скрывают имена возлюбленных как ценный бриллиант. Но я не виню её за это. Может, я тоже когда-то любил, а я этого не знаю… И плачет где-то моя возлюбленная, поминая мою мёртвую душу. И не ведает она, что возрождён я — и в новом обличии… Хм, почему я об этом думаю? Да ещё в таком стиле? Всё в прошлом, я уже не тот. Я уже совсем другой человек».
Пока Немо и Тина беседовали, они обошли ещё один коридор, заглядывая туда, куда только было возможно.
— Ну? Вспоминаешь что-нибудь?
Немо покачал головой.
— Нет. Ничего не поменялось.
Тина грустно вздохнула.
— Что же делать...
Её заглушил громкий звук захлопнувшейся двери. В коридор, едва сохранив равновесие, вылетел Данила, запуганный и растрёпанный как воробей.
То, что вызвало в нём страх, издавало чудовищные стоны, которые никто не слышал, кроме него. Стон перешёл в крик, и Данила, подхватив Немо и Тину, помчался прочь. Неслышимый для простых ушей крик прорывался сквозь сердцебиение, вынуждая его оборачиваться на преследующую их тёмную душу. Призрак женщины, осыпающийся пеплом, прерывистым шагом спешил за ними, сложив пальцы вместе как при молитве. Лицо её перекошено как после инсульта. Тьма, переливающаяся внутри неё чернилами, испарялась от каждого движения, застывая позади неё рваным шлейфом.
— От кого мы бежим? — воскликнул Немо.
— Растаявшая душа, — задыхаясь, ответил Даниил.
— Что-что?
При следующем ответе Данила захлебнулся воздухом. Тина выпустила руку, как бы крепко он её ни держал, и пошла на риск, перегородив дорогу растворяющемуся призраку. Она не могла видеть и слышать его, но она чувствовала его энергию, дыханием касающуюся её кожи.
— Не трожь моего брата!
Она сорвала с шеи кулон-маятник и вслепую пронзила им измождённую душу женщины. Скопившаяся в ней тьма обратилась в дым, разлетевшуюся по воздуху за её спиной. Мёртвая женщина выпрямилась и в излучающем сиянии улетела через потолок, освободившаяся от недуга.
— Тина! — Данила крепко обнял Тину, перепуганный её поступком. — Куда же ты? А если бы она ранила тебя?
Так сильно он прижал Тину к себе, как если бы её готовились отнять у него. Тина прильнула к плечу Данилы. Так, как она привыкла, когда он обнимал её.
В тепле её тела Даниил уловил нечто новое, чего он никогда не ощущал. Нечто сильное и… вяжущее. В кулаке Тины всё так же был зажат маятник, впиваясь углами в складки. Оправившись, она быстро надела его на шею, и странная энергетика перестала идти от её души. В кулоне Тины определённо заложена мощная защита.
Запертая в материи сила, которую они беспечно упустили из виду.
— Почему твой маятник… — начал Даниил и осёкся.
— Это всё магия, — шёпотом сказала она.
Небольшой ухоженный зал. Настолько чистый, что эта чистота затмевала энергетику смерти, обязанную здесь присутствовать. Сам воздух операционной был необычайно свеж как хвойное утро после дождя. По центру стоял операционный стол, на котором лежал труп… Германа? Денис сдёрнул простыню с лица покойника.