Агата затушила огонь и опустила руки.
— Она не приходит. Я даже отклика не слышу.
— Я не удивлён, — сказал Данила. — Ты видела номер версии эликсира? То есть, Герман её минимум двадцать четыре раза подвергал ритуалу воскрешения.
— Он прав, намучаешься тут, — вставил Денис. — Подозреваю я, что она и не хочет быть воскрешённой…
— Нет, погоди, а если она тоже где-то застряла? — воскликнула Агата. — А мы в неведении! Тогда наш ритуал вернёт её из того места, где она, возможно, заперта…
— Не факт! Не верю! Ты лишь растревожишь её душу и превратишь её в тающую ко всем хренам!
— Так ты хочешь, чтобы она жила? Ты хочешь проверить эликсир? Давай тогда свернём всё и поедем домой!
— Зовите Германа, — прервал их спор Даниил. — Не будем тратить время. Изначально это его затея, не наша, пусть он же и приведёт к нам Ирму.
— Вот! — Денис покачал указательным пальцем. — Голос разума! Зови!
Агата заново зажгла пламя и сосредоточилась на его свете.
— Герман Соболев! Герман Соболев, я вызываю тебя! Это Агата Северская. Мы готовы к ритуалу воскрешения, как вы и просили, и мы просим вас содействовать нам. Герман Соболев, вы слышите меня?
Электрический свет интенсивно замигал. В комнате по-прежнему не было никого из призраков. Но точно кто-то из призраков был совсем рядом.
— Герман! — крикнул Денис.
Свет замигал чаще. Воздух спёрло как перед грозой. Данила прильнул к окну — вдруг Герман где-то снаружи. Но и за окном в сгущавшейся ночи его не было видно.
— Герман, мать твою, объявись сейчас же! — снова закричал Денис.
И лампочки лопнули, разбросав по полу стеклянные лепестки. Агата вскрикнула под их градом, погасив огонь, и укрылась под столом. Денис удачно прильнул к стене у шкафа, и его не задело ни сверху, ни слева, где за окном быстро пронеслось что-то похожее на летящего призрака. Полыхнула размытая вспышка, разбив окно вдребезги, и комната резко содрогнулась. Даниила накрыло осколочной волной, и он повалился на пол, закрыв голову руками.
Приподнявшись, первой его мыслью была радость от того, что глаза оказались невредимыми. Однако его трясущиеся руки кровоточили, и лицо изнывало от порезов.
Второй же мыслью стал страх. Агата!
Съежившись, она сидела на корточках, растерянная и напуганная. На её коже тоже зияли раны. Когда их взгляды пересеклись, Агата тотчас кинулась к Даниле и укрыла его собой от невидимой угрозы. От одного объятия с ней раны Данилы стали затягиваться и заживать. Как и её собственные.
Собравшись с силами, они встали, прижимаясь друг к другу, и оглянулись по сторонам в ожидании нового полтергейста.
Но его не последовало. На этом всё стихло. Комната погрузилась во тьму и тишину. Ничего более не происходило. И никто так и не пришёл.
— Что б я сдох! — только и смог сказать Денис. — Хулиганы мерзопакостные. Даже смерть их не исправляет... Эй, Агат, а чего ты защитный купол не сделала?
Агата сконфужено пожала плечами и пробормотала что-то вроде того, что её человеческая натура сработала раньше, чем магическая.
Они ждали Германа ещё полчаса. Денис успел выкурить три сигареты, навалившись на подоконник разбитого окна. Агата в последний раз бросила зов. Но Герман так и не пришёл. Проверка квартиры и всего этажа показала, что электричество вырубило во всём доме. Германа так и не нашли. А ритуал ждал, готовый к совершению.
И тогда они приняли тяжёлое решение — выполнить воскрешение собственными силами.
Чтобы в комнате был хоть какой-то свет, Денис разыскал свечи и расставил их на тумбочке и по периметру помещения. Даниила смутил тот долгий обыск, который Денис устроил по всей квартире, когда свечи находились в шкафу той же самой комнаты, где лежала Ирма. Даниил смутился, но тактично промолчал. И зажёг свечи обычной земной зажигалкой. Небесное пламя пригодилось бы для более важного случая, да и его свет весьма едок для привыкшего к темноте глазу.
Когда все успокоились после случившегося, они снова сошлись возле стола с мёртвым телом Ирмы.
— Мне всё больше и больше не нравится наша затея, — сказал Данила. — Представьте, мы встаём на место тех, кто воскресил Немо. А ты сам сказал, что это акт наравне с убийством.
— Я и не отрицаю, — ответил Денис, пытаясь быть спокойным. — Но выхода у нас нет. И, так уж и быть, я возьму на себя этот грех, если это поможет нам и Немо.
Даниил хмуро обдумывал все варианты событий, которые бы последовали за уколом шприца. Если это не чёрная магия, то точно и не белая, а это в любом случае означает непредвидимый подвох. Прокручивая в уме образ Немо, мучимого болью и нескончаемыми обмороками от того, что его душа не уживается со строптивым телом, Даниил думал: а не будет ли то же с Ирмой, если и она вернётся с того света? Достойна ли такая жизнь, истончающая душу, отказа от посмертного покоя?