— Я пойду на грех, — вдруг сказал он. — Ни ты, ни Агата, вы не запятнаете себя.
— Данила, не надо...
— Надо, Агата. Я вколю шприц. Если что-то пойдёт не по плану, это останется на моей совести.
Денис сочувствующе покачал головой. Скрипя сердцем, Даниил принял шприц у Агаты и, перечитав рецепт Германа, морально приготовился к таинству.
«Воскрешение наравне с убийством». Фраза, не выходившая у Даниила из головы. Если судить по ней, любой воскреситель — это тот же убийца, только наоборот. Ирма не пришла, и что-то случилось с Германом. И так и не узнать ему, а нужно ли Ирме это возвращение в мир живых. Простит ли она его? Простят ли его Небеса?
Даниил Полторацкий готовился стать убийцей. Убийцей наоборот.
— Помилуй нас, Господи, — тихо проронил он. — Что ушло, то вернётся. Что мертво, то оживёт. В жизни вечной и после смерти, да будут мои слова священны, ибо я дарую второй шанс. Да пробудят мои слова мертвеца. Да будет так!
При всём внутреннем волнении голос его не дрожал. Более того, в нём зазвучала неведомая ранее мощь. От глубины тембра у него самого пробегали мурашки по коже. В его певучих словах незримо оживала магия.
Произнеся заклинание в третий раз, Даниил вознёс шприц над грудью Ирмы... и остановился.
Он знал, куда колоть. Он помнил, где был след на груди Немо. Он понимал, что делает. Однако…
«Воскрешение наравне с убийством».
Когда-то его сравнили с жестоким убийцей из прошлого, который ритуально зарезал около двадцати человек, а после пропал без вести. Ему померещилось, будто им завладела именно эта губительная сущность. Он даже внешне был похож на него. Стоило же Агате связаться с таким безумцем. Тем более, ставить его фотографию на пианино. А чем теперь Данила не безумец, осмелившийся на рискованный эксперимент, где он вынужден выбирать между долгом и моралью?
Сжимая шприц, словно церемониальный нож, он с силой вонзил иглу в сердце мёртвой девушки. Жидкость запустила живой механизм и вместе с пробудившейся кровью потекла по всему телу.
— Она… Она живёт?!
Шприц выпал из обмякшей руки. Потрясённый Даниил неподвижно стоял на месте, исступлённо глядя на две суетящиеся фигуры вокруг полуживого организма.
Агата принялась транслировать энергию жизни в оживающее тело. Денис схватил запястье Ирмы. Даниил под действием шока схватил другое. Вены слабо пульсировали, и с поступлением энергии Агаты пульс заметно учащался. Агата отвела ладони от тела, и пульс стремительно стал падать. Ирма в сознание не приходила.
— Мы её теряем, — выпалил Денис, когда и магия Агаты не принесла никакой пользы.
— Нет-нет-нет! — Агата принялась за непрямой массаж сердца. Пульс подскочил, но после вновь стал падать.
Едва потеплевшая рука вновь похолодела. Чуть порозовевшая кожа приобрела оттенок трупа. Сердце остановилось. А над ним под слоем кожи скопилось большое светящееся пятно, смешавшееся с кровью.
Агата, валясь с ног от истощения, села на пол и закрыла лицо. Разбитые нервы отзывались непрекращающейся дрожью. Денис от злости ударил кулаком по столу.
— Твою ж мать!..
Он смахнул капельки пота с разгорячённого лба и отвернулся от стола.
— Эй, хе-хе, ребятушки, а ведь у нас почти получилось. Она по сути уже ожила, видали? Видали? Рецептик-то работает, мать его! Ай да Герман, сукин сын.
— Чего-то не хватило, — отозвалась Агата. — Чего-то не хватило, и потому она вновь умерла. О Боже, что мы наделали, — обхватив колени, она зарылась в них лицом, дабы заглушить не то нервный смех, не то плач.
— Я не видел её души, — проговорил Даниил, окончательно пришедший в себя от оцепенения.
Денис прищурился исподтишка.
— Я не видел её души. Я не видел того, что она вернулась сюда, или же что мы силой вытащили её откуда-то и заперли в теле — её не было здесь! Вернись она в тело, оно могло бы выжить. Вероятно, мы... я не вложил столько чувств в Ирму, в её воскрешение, как Герман или его тайный друг в воскрешение Немо.
— А я понял тебя!
— Да, — подтвердил Даниил. — В рецепте сказано, что чувства воскресителя — главный катализатор. Я не очень-то стремился воскрешать её, признаю сразу. Я боялся этого делать, как и все мы, я не мог с собой ничего сделать. А вот они!.. Им Немо был нужен. Даже не важно, почему, хоть это и малопонятно. Я также думаю, что шприц в тело Тимофея вонзал не Герман, а именно его друг, который больше всего нуждался в Немо, кто бы он ни был. Именно поэтому их ритуал сработал, а наш — нет.