— И всё же я настаиваю, что это вряд ли простой маг или экстрасенс.
Данила пожал плечами и, сев обратно на стул, хлебнул чаю.
— Как я понимаю, ты не хочешь привлекать помощи в лице других колдунов.
— Ни в коем случае! — гаркнул Денис. — Начнёшь объяснять одно, а потом они раскроют другое, чего мы не говорили, и так они узнают о Немо! Сам гляди, сколько у нас всего, о чём мы пока не имеем права оглашать!.. Даниил, я не могу больше. Ни ждать, ни знать, ни говорить с кем-либо. Все просят у меня новостей, но они все настолько ужасны, что я просто не могу их сообщить. Мне ужасно стыдно за то, что я не остановил тогда Германа. Когда он был ещё довольно в здравом уме, меня не взволновало его влечение к оккультизму. Лишь когда Ирма впала в кому, а к тому времени Герман уже выучил Воздушные Руны, лишь тогда я забил тревогу. И я уже знал, что поздно. А главное, я не знал, как остановить его. Что предложить ему взамен. Куда ни глянь, всё хреново.
Безвольно заимствовав жест Агаты после телепатического общения, Денис закрыл ладонью глаза, искривив губы в отчаянной ухмылке. Его губы дрожали, не давая словам вырваться. Когда Денис переходил на ненавистную ему философию, это означало, что он дошёл до самой своей крайности.
— Ты бы видел... глаза матери Тимофея. Её глаза! Глаза матери, потерявшей своего сына. Вот есть вдовы и вдовцы, те, кто потеряли свою вторую половинку. Если сироты, те, кто потерял своих родителей. Но я не знаю слова, которое описывает тех, кто потерял своих детей. Тимофей был её единственным сыном. И скажи мне, Данила, как смею я сказать ей в глаза, что тело её единственного сына похитили с целью воскрешения в нём чужой души? Если же она увидит своего родного Тиму живым, то как мне ей объяснить, что это больше не её мальчик, не её Тима? Пока мы, наконец, не разузнаем всего, что связано с личностью Немо, я не смогу показаться ей. И никому в целом.
Денис опустошил чашку.
— Спасибо, что выслушал мои бредни, Даниил. Мне пора.
— Подожди! — воскликнул Данила. — Куда ты сейчас?
— Нахрен. Куда подальше отсюда. Мне нужно подумать.
Из его уст фраза «подальше отсюда» чаще всего означала лишь одну точку на карте.
— Форт Полюс?
— Так и есть. Уж прости, что Немо остаётся на вашем попечении, но ты сам понимаешь — я сейчас бесполезен.
— А что насчёт рецепта Германа? Ты обычно любишь описывать наши открытия и похождения в своём блоге.
— Да уж, я Ватсон среди кучки чересчур-людей, — отшутился Денис.
— Так ты опубликуешь его?
Денис задумался. Прежде всего, Герман сочинил этот рецепт ради Ирмы. Но, как любой учёный или алхимик, он бы пожелал, чтобы его труды пошли на пользу и другим людям. Новость о настоящем открытии знаменитого со Средневековья Elixir Vitae вне сомнений наделает шуму и станет сенсацией. Денис был падок на сенсации. А что последует после? На улицах появятся новые живые мертвецы, подобные Немо. Кроме того, смешение воспоминаний и забывчивость Немо обусловлены чужой душой в чужом теле. Но нет никакой гарантии, что все новые воскресшие останутся при памяти. Работы тогда поприбавится. Как и хаоса. Вот тебе и польза. «Насильно воскресить человека — ровно то же, что и убить его». Телепат хмыкнул.
— Нет. Никто не узнает. Как создавать Зелье Амнезии и Микстуру Памяти знают единицы, включая нас с Агатой. Так и Vitae должен быть нашим секретом.
Они дружески обнялись и распрощались. Уходил Денис как мрачная тень. Но его слова перед уходом были произнесены с лёгким налётом надежды:
— Обязательно звоните, если он вспомнит хоть что-то новое.
Немо искренне пытался вспоминать. Его новой мотивацией стало желание убедить себя в том, что он никого не убивал, как ему казалось. Разглядывание фотографий в шкафу Агаты направляло его на нужную волну. Вот рамка с фотографией её родителей. Лицом Агата пошла в мать, а вот глаза были от отца. Вот свадебная фотография Агаты и Даниила. На ней одето скромное белое платье, на плечах висела кожаная куртка, а на нём нараспашку сидел светлый пиджак, под которым белела наполовину расстегнутая рубашка. Похоже, они провели свадебный день либо в кругу самых близких, либо вовсе вдвоём, без пышных церемоний и обедов. «Никогда не любила платья, но это же просто очаровательно. Да и большие компании я не особо жалую», — отметила Агата. Рядом фотография какого-то форта. Это не Боярд или Александр. Агата объяснила: это безымянный форт близь Кронштадта, который они меж собой прозвали Полюсом, и это их особенное убежище от внешнего мира. Место, где каждый из друзей Агаты и Дениса мог лечь на дно, не опасаясь того, что их побеспокоят, или что их найдут.