Агата выжимала в Немо всю свою магию, растекающуюся по венам, до тех пор, пока рассечение на запястье не растворилось без следов и покраснений. Эвелина жалостливо покачала головой и незаметно ушла, предпочитая оставить её наедине с измученным беднягой. К Немо вернулась ясность ума, и, увидев Агату, сидящую перед ним на корточках, он глухо заговорил:
— Призрак во плоти, значит?.. Страшное признание, верно?
Его неестественное лицо казалось ещё более бледным и мёртвым, едва он растянул уголки губ в непонятную улыбку. Паутина вен, давно рассеявшаяся после лечения Агаты, снова проявилась под его кожей.
— Находясь в теле, ощущать себя мертвецом. Это же… против природы.
Он осмотрел ладони своих рук, словно ища ответы на вопросы в линиях судьбы. Нет, это не его руки. Не его ладони. Это даже не его жизнь.
Кем он был, что заслужил это? Носителем добра или хранителем зла? Дар ли это или проклятие — воскрешение из мёртвых?
— Почему я не могу вспомнить то, что действительно важно?
— Я тоже не понимаю, — сочувственно ответила Агата. — Мы уже столько с тобой просмотрели, чтобы ты мог догадаться...
Так прошло минут пять. Он так и лежал, не шевелясь. Она также сидела на корточках, массируя его запястье, пока магическое тепло её энергии не стёрло с его кожи все изъяны. Когда Немо стало легче, Агата осмелилась спросить:
— Ты каждый день пересматриваешь то, что пишешь в дневнике? Все эти наброски, размышления вслух?
— По нескольку раз на дню, — сказал Немо.
— Не понимаю. Ничего не понимаю!.. Вот он, — Агата указала на шкаф, где на полке стояла фотография загадочного юноши, — у него тоже был дневник. Не знаю только, зачем он вообще начал его вести, но когда он потерял память, а после перечитал собственные страницы, он визуально вспомнил сразу всё то, о чём он там писал. Да, странно, что столь быстро, ведь тебе мы уже не можем вернуть память больше недели. Но не может же быть такого, чтобы твои ассоциации не пробуждали в тебе хоть часть реальных воспоминаний! Как будто что-то блокирует твой мозг. Как будто... ты сам не хочешь что-то вспоминать.
Да, Немо тоже чувствовал, что ключ от его памяти давным-давно в его руках. Страх мешает повернуть его в замочной скважине. То количество жестокости, которое развернулось вокруг его неопознанной личности, пугало. Все последние жертвы Судьбы как-то связаны с ним, с воскресшим без имени. Он и причина, и следствие. Круговая дорожка из падающих домино, где конец цепной реакции сходится с началом.
Чья-то сильная любовь забрала его с того света, а теперь сострадание Агаты не позволило ему уйти обратно.
Немо задумчиво склонил голову и поник на плече Агаты.
— Мне бы уже забыть то, что я успел вспомнить.
Глава 8. Настоящие имена
Апрельская луна восходит, пока деревья покрываются ржавчиной.
Время смерти приходит, окрашивая всё в серое.
Апрельская луна восходит, пока весна обращается в прах.
Мы пали пред воем. И мир стремится в бездну.
Swallow the Sun — April 14th
«Чёрт, нас услышали! Крис… бежать надо! Через портальные руны! Давай, давай, шевелись! Я рисую, а ты бери его, и мы уматываем».
«Конечно!»
Снова ночь воскрешения. Покрытая тёмной вуалью, она всё ещё не была ему доступна, но с каждым днём он видел её чётче, что давало надежду. Ключ к разгадке — та самая ночь, которую память не смогла удержать в себе. В ней же заложено то, что хотел знать Немо. Он переживал её, но по какой злой иронии он забыл такую важную часть его жизни? Это не просто амнезия, когда люди забывают факт своего рождения. Здесь что-то другое, как будто его память и в самом деле закодировали, чтобы он не вспомнил лишние детали.
Подождите. Это имя. Крис. Настоящее имя Анонима? Он впервые услышал его из уст Тимофея перед его гибелью. А теперь его произносит Герман. Нет, это не имя. Больше похоже на очередное прозвище.
Кто же он?
— Я придумал! — воскликнул Немо. — Иного варианта я не вижу.
Шла третья неделя после воскрешения. Было 14 апреля. Немо обратил внимание на дату, потому что она являлась названием песни, которую он недавно слушал через страничку Агаты. Очередная неделя принесла за собой мало полезного, но молодые экстрасенсы не теряли надежду. Как однажды пошутила Тина: «И на нашей улице прольётся цистерна с вареньем».