Музыка кончилась. В качестве эпилога оставался последний аудиофайл.
— Что это за «Запись 001»? — задалась вопросом Агата.
— Ну-ка послушаем, — Даниил включил проигрывание файла.
Несколько секунд шипящей тишины, затем голос. Настоящий голос Немо. Томный, вкрадчивый, слегка дрожащий местами.
— «Ну здравствуй. Вот ты и связался со мной. Эх, как я безмерно рад тому, что ты, наконец, отошёл от этого безумия и решился быть тем, кем ты на самом деле должен быть. Почему я так считаю? Потому что то, что ты нашёл этот плейер или попросил его у Тимофея, уже доказывает тот факт, что ты на верном пути. Ты полутень, дружище. Тот, кто умеет выходить из тела, не умирая. Более того... Тимофей тоже был полутенью...»
— Что?
— «Ты помнишь же... тот самый дом? Всё началось с него. Там мы стали такими. Но Тимофей подавил способность полутени в зародыше, и потому за ним не последовало никакое наказание. Я же... решил развить её до максимума. И вот к чему это привело. Ты ничего из этого не помнишь, верно? Ты был безумцем, решившим пожертвовать близкими людьми ради того, что росло внутри тебя. (вздох) Хорошо, что ты был им... когда я до сих пор остаюсь им... Память... Время... Всё взаимосвязано».
— Похоже, он сходит с ума.
— Тише, Данила.
— «Нет памяти, нет времени. Нет времени, нет памяти. Призрак во плоти. Опустошённый... жизнью... призрак. Если я вернусь туда, всё будет кончено. Для всех. И для меня. Я уже не верю, что я могу умереть. Что-то не хочет, чтобы я умирал. И ты будешь жить, я уверен в этом. Просто... вспомни, каким я был. (вздох) Эта музыка поможет твоей памяти. В неё я ментально закодировал те воспоминания, которые я посчитал важными для тебя. При прослушивании любого из треков у тебя наверняка что-то всплывёт в голове... И обязательно помни Крис. Если ты до сих пор не нашёл её, она же обязательно тебя найдёт. Будь уверен, она не бросит тебя... как она не бросила меня. А мне пора. Осталось одно незаконченное дело... (на фоне громкие шуршания) Этот дом зовёт меня. Нужно убить его сердце, и тогда я буду свободен. До встречи в будущем, Марк. Хотя, в твоём случае — это уже настоящее».
Запись кончилась. Повисло угнетающее молчание.
— Вот, кажется, и ключ ко многим вопросам, — сказала, наконец, Агата. — Но только, что это за дом, что значит «туда»?..
— Так, погоди-ка, — Даниил задумался. — Крис — это она! Крис, это, то есть, Кристина?
Лицо Тины искривилось. Дрожащая рука потянулась к губам и зажала рот, когда к подбородку уже подкатывалась непослушная слеза. Тихо вскрикнув, Тина выбежала из комнаты и, ничего не говоря, бросилась наутёк.
— Тина! — закричал Данила. — Что с ней?
— Я догоню её, — сказал воскресший и кинулся прочь из комнаты.
— Марк, постой!
Слова Агаты пролетели впустую. На скорости он споткнулся за поворотом и навалился на закрытую дверь квартиры, открывшуюся под его весом. Он рухнул на колени, затем он поднялся, готовый вновь бежать за девушкой, когда застал за спиной мать Тимофея.
— Прошу прощения, Валентина Васильевна! Я должен догнать её и успокоить. Агафья расскажет вам все наши доводы.
— Погодите. Прошу вас.
Это мягкое прикосновение до плеча заставило его буквально застыть, не шевелясь. Это прикосновение матери. Она провела рукой по его голове, сместив тугую шапку на затылок и высвободив часть его тусклых волос. Он вздрогнул в страхе разоблачения, но не мог отвести взгляда от безутешной матери. Он был просто не в силах уйти от неё. Это словно была его собственная мама, крепко обнимающая своего ненаглядного сына, гладящая его по ледяной щеке. Он же в ответ заключил её в объятия, но он так и не смог передать ей того тепла, которое дарил ей Тимофей. Он был холоден как мертвец.
Валентина Васильевна отпустила молодого человека и грустно сказала:
— Простите меня за мой порыв. Видимо, я никогда не отпущу его. Мне аж померещилось, что в образе вас ко мне пришёл мой Тима. О, как же мне его не хватает. А я его даже похоронить не могу.
Он нагнулся над её ухом и прошептал:
— Эта несправедливость будет исправлена.
И быстро выбежал из квартиры, прежде чем Валентина осознала, что он поцеловал её. Так когда-то целовал её Тима, быстро, но горячо. И этот голос, то был голос её Тимы, нежный и мурчащий. Она вытерла слёзы и озарилась надеждой. Где бы не находилось тело её мальчика, с ним самим всё было хорошо. Ей верилось в это.
— Слишком рано. Слишком рано! Почему именно сейчас?
Тина убегала в полном отчаянии. Слизывая кровь с искусанных губ, она выбежала на улицу под начинающийся снегопад. Апрельские снежинки незваными гостями вторгнулись в её разум воспоминаниями о роковой ночи, изменившей её навсегда.