— Зачем всё это? — Марк был на грани нервного срыва, а из его глаз прорывались слёзы. — Зачем это всё, Тина?
— Смерть слишком рано тебя забрала, твоё время ещё не пришло. Ты должен жить дальше, слышишь? Тем более, я очень хотела, чтобы ты посмотрел на последние месяцы своей жизни, словно со стороны другого человека. А, учитывая то твоё состояние, состояние полутени, ты должен был стать в прямом смысле другим человеком.
Она взяла его за руку и намного тише сказала:
— Это проклятие на нас двоих, Марк. Другое дело, если же на тебе оно лежит по воле Тьмы, то я выбрала его добровольно.
Марк отдёрнул руку и отступил на шаг назад. «Немо и Аноним. Не имеющий имени и скрывающий имя. До чего мы оба докатились?..»
Он крепко обхватил голову, одержимую мигренью и галлюцинациями. Он согнулся в коленях, словно бы это спасло его от обрушившейся лавины. Слишком много эмоций, слишком много событий, слишком много людей проносилось перед взором. Голова раскалывалась под их натиском. Его внутренний мир, заново построенный после второго рождения, затрещал по швам. В ушах, не затухая, звенел голос Тины, молящий о прощении:
— ...теперь ты знаешь правду. Ты знаешь всё. А раз так, мне пора исчезнуть.
— Куда ты? — рассеяно спросил Марк. — Куда ты вечно спешишь?
— Я спешу жить. За то, что я сделала, мне немного осталось.
Рассудок помутился. Он ничего не видел и ничего не слышал. Вот и смерть пришла, воскликнул Марк в мыслях, падая на колени. Силы иссякли до единой капли. Он сумел лишь прошептать:
— Не уходи, прошу.
Тина заключила его в объятие, прижав его обмякшее тело к груди, словно спящее дитя. Она не сводила с него глаз, ибо с ней тот самый юноша, в которого она когда-то влюбилась. Тот же томный взгляд, те же губы, тот же самый рисунок лица, только волосы длиннее и светлее. Все маски сняты. Успокаивающе она покачивала его на руках, стоя на одном колене как в ту тёмную ночь, осыпаемая снегом.
Марк затих. Он либо забылся, либо заснул. Тина мягко уложила его на пушистый снег. За ними наблюдали, она знала. Тина поднялась в полный рост и, задержав взгляд на окне комнаты Тимофея, жестами показала сначала на Марка, потом более настойчиво на себя, и сразу после она дулом пистолета приставила к виску пальцы и изобразила суицид.
— О чём это она? — смутился Данила, видящий её из того самого окна.
— Марк! Ему опять плохо, бежим! — воскликнула Агата и потянула его в прихожую.
Данила выдернул руку. Его заботила Тина. Что она пытается сказать?
Её губы беззвучно каялись смотрящему свысока. Уловив в них страшный смысл, Данила испустил жуткий вопль. Когда он вышел из оцепенения, Тина давно пропала из виду, а Агата насильно вытянула его за дверь.
Марк неподвижно лежал на белой пелене без проблесков рассудка. Ветер трепал его за волосы, играя с одиночными прядками. Теряя сознание, он думал, что настал его конец, но то лишь очередная отсрочка. Он забылся с горьким ощущением найденной правды, которая не приведёт его ни к покою, ни к смерти.
А с неба падали снежинки...
«Здравствуй, Агата.
Обязательно прочти это письмо при Дане и Марке, чтобы они тоже понимали, из-за чего я бежала. Пусть Марк и без того понимает, почему.
Даня, от всего сердца прошу у тебя прощения за то, что ещё давным-давно не поведала тебе о том, в кого я превратилась за последние полгода. Ты разочаруешься во мне, но, к сожалению, в этом моё настоящее я, и тебе придётся с этим смириться. Верю, что и ты, Марк, верно понял мотивы моих преступлений. Но ты можешь не прощать меня — что сделано, то сделано.
Это письмо — моя исповедь. Я написала его задолго до сегодняшнего дня, зная, что когда-то я должна поведать правду. Момент настал. Пусть и слишком рано. Я ждала, чтобы Марк окреп разумом и телом, чтобы принять её. Он ещё не готов, хотя он сам решил иначе.
А раз так, то я начну рассказ с самого начала...»
_____________________
(*) Все указанные строчки принадлежат песням из эпиграфов глав 9-17 в таком же порядке.
Часть II. Искажённые сердца
Глава 9. Пробуждение полутени
Начал поиски, не дающие результатов.
Свет, что сияет за завесой — пытаюсь найти его.