Оказалось ещё, что Марк и Кристина живут на одной улице, и потому они очень часто ездили в метро в одном вагоне.
Она никогда не садилась рядом, но всегда сидела так, чтобы, не привлекая его внимания, она могла с наслаждением рассматривать его. Прямые чёрные волосы, закрывающие пол-лица, стильная куртка с капюшоном, тонкие бледные пальцы, стучащие по коленям, словно скучая по клавишам пианино. И этот взгляд, устремлённый далеко в мечтания, сверкая сапфирами.
Потом после метро Кристина шла за Марком безмолвной тенью, провожая его взглядом до родного двора и продолжая идти дальше по улице. Иногда Марк замечал её позади себя, не отстающую ни на шаг, но чаще шёл в раздумьях, не замечая ничего.
Но кое-что он всё-таки замечал.
После 20 сентября, когда и произошёл инцидент в Доме Слёз, Марк стал небывало закрытым. Обретение им возможности выхода из тела подарило ему новое видение вселенной и в то же время стало наводить его на определённые раздумья. В погоне за свежими ощущениями Марк пользовался любым свободным мигом, чтобы выйти из гнетущей телесной оболочки и воспарить. Воспарить как птица. Проникнуть туда, где для его тела двери закрыты. Даже строить безобидные козни без угрозы быть пойманным. Например, он полюбил заглядывать в чужие окна и квартиры, становясь немым свидетелем бесед, торжеств, ссор, любовных «таинств».
Его звал к себе новый мир, населённый теми, кого «непосвящённые» не способны разглядеть в бытовой суете. Призраки, духи, ангелы и демоны — теперь он умел их видеть. Души умерших пока являлись единственными существами, кто приветствовал его в призрачной реалии.
Быть призраком не так уж и ужасно. А жить одновременно и телом, и духом — такое блаженство. В «живом» состоянии есть одни преимущества, а в «мёртвом» другие, и они невероятно затягивающие. В этом подобии смерти особая красота. Недаром поэты и композиторы восхваляют её величие. Как никто другой Марк убеждался в том, что больные творческие фантазии о мире мёртвых не выдумки.
Умереть телом он всегда успеет. Но и расставаться с сущностью призрака ему не хотелось. Двойная жизнь пришлась ему по вкусу.
Ночь для Марка превратилась в любимое время суток. Призрачный мир окрашивался в особые цвета, каких не существовало в мире для живых. Контрасты ведомого и неведомого звали его к приключениям, и он безотказно следовал за ними.
Сегодня у него в планах Дворцовая площадь и её окрестности. Почему он в облике призрака до сих пор не посещал центр Петербурга, обитель неупокоенных душ?
Затерявшись в толпе, Марк охотно изучал туристов и прохожих. Что они говорили, на что смотрели, что писали, уткнувшись в смартфоны. Юная скрипачка за деньги наигрывала что-то смутно знакомое из классики. Ей не дано было знать, что рядом с ней прямо на влажной кладке сидели трое невидимок, упоённые музыкой её соло. По крышам летали разновозрастные покойники-сорванцы, и после смерти не забывая про веселье. Усатый джентльмен, паря в воздухе в метре от земли, скрестив ноги в щиколотках, следил за смышлёной продавщицей сувениров. Женщина в богато расшитом платье строила рожки ни о чём не подозревающему пареньку у входа в Главный Штаб.
У живых свои заботы, у мёртвых свои. Живым же никакого дела до мертвецов прошедших лет, в отличие от последних — до живых. Они же мало думают о смерти, когда мёртвые о жизни — постоянно. Какая ирония, что те живые, кончающие с собой в миг слабости, умирают, а мёртвые, мечтая о былой счастливой жизни, никогда не получают шанса воскреснуть. Везёт тем, кто уходит в Рай, но кто по неведомому проклятию остался на земле, те вынуждены скитаться в компании подобных, невидимые и не слышимые для Жизни.
Никто не замечал Марка посреди толпы. Тем не менее, Марк подмечал и то, что среди серых прохожих находились и исключительные, кто обращал на него свой взор. Намеренно или случайно, это не имело значения. Их было единицы. И он не волновал их столь же, как и они не волновали лично его.
Он искал такое сердце, которое отозвалось бы на его рвения найти родственную душу. Такую же душу, как он сам. А если его могущество неким образом поможет ему отыскать того, кому он доверил бы свою сущность, свою тайну? Никому из знакомых ему людей он не мог довериться. Тимофей мгновенно отверг его стремление быть живым призраком. Кристина, эта псевдо-готесса, которая то играет в молчанку за их спинами, то докучает бесчисленными расспросами, вряд ли поймёт его. А о его силе известно одному Тиме.