Довольный поздней прогулкой, Марк собрался покидать площадь, когда почувствовал на себе чей-то взгляд. Взгляд, молящий о помощи.
За проходящими мимо людьми, не отрывая от него глаз, смотрела девушка в лёгком бежевом платье. На вид она была не многим старше его. Густые русые волосы брезжили светом от горящего позади фонаря на здании Штаба. И в том, как она смотрела на Марка, была заложена такая эмоция из смешения светлого и печального, которой Марк не осмелился подобрать название.
«Отчего мне хочется подойти к ней? Думается, от того, что она заметила меня».
Девушка улыбнулась, заслужив его интерес. Было ли это шальное воображение или же нет, но девушка словно светилась изнутри как зажжённая свеча. Да что ему мешает просто взять и подойти? Больше он, может, и не встретит её. Марк вобрал в себя решимости и ступил вперёд.
— Привет, — он подошёл к блондинке, притворяясь кокетливым.
— Ну здравствуй, — а она весьма добра. — Познакомимся?
— Что ж, давай. Меня зовут Марк, — и он пожал её протянутую руку.
— Меня — Ирма.
— Ирма? Необычное имя.
— Да? Впрочем, как и Марк, нечасто встречается.
Ирма заулыбалась как ребёнок. Чисто, кротко, искренне.
— Как давно ты среди мертвецов? — спросила она.
— Полторы недели.
— Надо же. И такой молодой, а уже призрак.
— Что поделать.
Марк принял решение поддержать роль погибшего, данную ему случайной знакомой. Пусть то, что он ещё жив, будет его маленькой тайной.
— Чем увлекался? Я так всеми призраками интересуюсь, если тебя это смущает.
— Ничего не смущает. Я учился на третьем курсе Кино и телевидения на журналиста. Играл на пианино. С другом хотел полноценную группу организовать, уже играли вместе на Невском.
— Понятно. Я, вон, на хирурга закончила. Работаю в больнице святой Елены, это на Крестовском. Вроде пока живая!
— Понятно, — вдруг Марк сдвинул брови. — Погоди-ка! Ты видишь меня.
— Да.
— Ты знаешь, что я призрак.
— Да.
— Почему ты не спросишь, как я умер?
— А не всё ли равно? — Ирма тряхнула головой, сбросив со лба навязчивую прядь. — Я и так знаю.
Она знает, что он не мёртв? Внезапный страх как капля белладонны расширила его зрачки.
— Ну что ты! Я же хоть какой, но экстрасенс. Не бойся. Ошибки все совершают, но ты не бойся. Я уверена, что врата Рая тебе более чем обеспечены.
Марк стыдливо покраснел. Нет, нельзя подавать виду. Знает ли она честно или нет, он не станет уточнять. Марк успокоился.
— Ты так со всеми призраками знакомишься? — спросил он.
— Почти. Я знакомлюсь с теми, кто меня заинтересовал.
По площади в пределах видимости Марка бродило как минимум шестеро беспокойных душ.
— А почему заинтересовал тебя я?
— Почему ты?
Ирма покусала кончик ногтя, выбирая ответ, и остановилась на варианте «правда»:
— Потому что ты единственный, кто выделил меня из толпы.
Следующие пять дней — а, вернее, поздних вечеров, — когда Марк перевоплощался в живое привидение, он встречался с Ирмой. В том же месте, в то же время. Вместе они гуляли по набережным, обделённые компанией среди собственных друзей. Ирма призналась, что у неё также мало знакомых, и из ближайшей родни остался лишь старший брат, который вечно занят работой.
— Почему я нахожу тебя именно здесь, в центре?
— Тебе ли не знать? — Ирма расправила тонкие руки, будто пытаясь объять бескрайний Петербург. — Оглянись. Город дышит историей. Город дышит ушедшими жизнями десятков поколений, застывших в камне и воде. Я там, где прошлое соприкасается с настоящим, смерть сливается с жизнью. Где это ещё так явно, как не здесь?
— Не у всех хватает силы души и ясности ума, чтобы разглядеть это, — пессимистично отметил Марк.
— Хм. А ты любопытный экземпляр! Не припомню, чтобы я ещё встречала парня твоего возраста, который бы так проникался этой темой.
— Я всегда был философом. Так куда интереснее смотреть на мир, когда знаешь наверняка, что он шире общеустановленных рамок понятий.
— И ты хочешь сказать, что это не Смерть возвысила тебя над телесным?
— Нет. Это заслуга Жизни.
После встречи с Ирмой Марк пробудился одухотворённым и счастливым. Обычно после путешествий души ему вовсе не хотелось спать, но он упорно засыпал, дабы скоротать часы до утра. Сонливость, на сей раз одолевавшая его, натолкнула Марка на мысль, что тело отдохнуло не до конца. Вялым движением он взял с края кровати книгу, которую он читал перед полётом, и, соскользнув с ослабевших пальцев, она ударилась о поверхность пола.