— То есть, в архивах вам нравится копаться больше, чем в людях? — сострил Марк.
— Ха-ха, в равной степени. А теперь к делу. О моей тайной работе известно немногим моим коллегам. Те, в свою очередь, дали обет молчания, что никому не выдадут мою деятельность. Так что и вы пообещайте, что никому не расскажете, чем нам с вами предстоит заняться.
— Для этого мне нужно знать самому, чем мне предстоит заняться.
— Сейчас увидите.
Герман отпер операционный зал, где он постоянно работал, и включил свет. На столе под простынёй покоилось чьё-то женское тело. С опаской подойдя к нему, Марк откинул край с лица… и узнал в нём Ирму.
— Не беспокойтесь, она жива, — успокоил его Герман. — Это и плохо, и хорошо.
Марк раскрыл рот, но так и не определил, какой вопрос подходит сюда лучше: «Что же здесь хорошего?» или «Что же здесь плохого?»
— Вы не дорассказали о феномене, который вы изучаете, — напомнил Марк, отвлекшись от мрачных размышлений о теле его доброй знакомой.
— Ах да. Вам наверняка любопытно узнать, что ваш дар имеет определённое название. Но вы присаживайтесь.
Марк уселся на предложенный стул. Герман остался стоять и, дождавшись его внимания, начал свой рассказ:
— Вы стали таким созданием как полутень — по сути призрак во плоти. Тот, кто одной ногой стоит в мире живых, а другой в мире мёртвых. Такими становятся после переживания очень сильных эмоций, связанных с осознанием смерти — и крайне редко. Вы уже испытали всю прелесть вашей новой природы. Телепортация, лёгкость полёта, зрение медиума. Но, как говорится, у всего есть обратная сторона. Со временем при частом выходе из оболочки связь между телом и душой истощается, и этот самый выход из тела, а также возвращение в него, становится неконтролируемым. Моя сестра пала жертвой именно этой ошибки.
«Ошибки все совершают», — вспомнилась Марку слова Ирмы, сказанные ему в первый день знакомства.
— В один прекрасный день она просто не смогла вернуться. Фактически она мертва, даже не умерев по-настоящему. И вот я подошёл к главному, почему мы вас позвали.
Марк приготовился, так же внимательно и увлечённо слушая исследователя.
— Мне нужна в помощники живая, полноценная полутень, чтобы помочь мне избавить Ирму от участи полуживого организма. Так я могу одновременно изучить особенности «живой» полутени, чтобы перенести полученные наблюдения на разработку способа возвращения «мёртвой».
— То есть, вы хотите предложить мне роль подопытного кролика?
— И да, и нет. Вы будете больше, чем просто глупый кролик. Вместе со мной вы будете совершать открытия в области, куда ещё никто и не совался. Не за бесплатно, конечно, я буду вам платить за каждый день нашей совместной работы. А вы рассказывайте мне обо всех ощущениях и «симптомах», которые вы испытываете в облике полутени.
Идея об участии в исследованиях своей новой сущности, что поможет ему извлечь ещё больше выгоды из его положения, что приблизит его ещё больше к тому миру сверхъестественного, частью которого он стремился быть, подогревала страстную натуру Марка. Он хотел немедленно согласиться — изучайте меня, докажите, что я особенный, что это истинный дар! Но тени сомнения, преследующие его повсюду, прокрались в его разум и сейчас.
— Как долго Ирма... вот так вот?
— Полгода, — с горечью ответил Герман.
— Полгода! — ахнул Марк. — И за это время она...
— Что бы я ни делал в рамках обычного врача, телом она так и не приходила в сознание. Я всеми силами пытаюсь воссоздать связь её души и тела, но все мои предыдущие методы потерпели крах.
— И за это время никто не согласился вам помочь? Не может быть, чтобы я был первой... полутенью, которую вы позвали.
— Вы не первый, это верно. Ирма давно ищет полутеней, я же их принимаю. Но те, кого я звал, либо давали отказ, либо быстро бросали меня в страхе перед ответственностью.
— И вот вы со всей искренностью просите о помощи первого встречного человека? Почему вы так доверяетесь мне, незнакомцу?
— Вас выбрала Ирма. А раз так, то вам можно доверять. Случай Ирмы настолько сложный, что мы идём на все меры. В конечном итоге… она пыталась убить себя.
— Она… — у Марка передёрнуло дыхание, — она хотела убить себя?
— Она и меня просила о смерти, — признался Герман. — И тут мы вновь натыкаемся на особенность полутеней. Я бы не смог убить её в любом случае, и не потому, что меня сдерживает совесть. Потому что она не умирала. Полутень фактически живой мертвец, и потому, каким бы клише из фильмов про зомби это ни показалось, убить её тело практически невозможно.