В глазах Марка вспыхнул огонёк, какого Герман никогда не замечал ни у кого. Когда Герман завёл Марка в морг, по его живому настрою и пылкому любопытству он изначально понимал, что привлечёт этого молодого человека на свою сторону. Чтобы он настолько проникся идеей полутени по одним его рассказам, такого Герман не предусмотрел.
Теперь-то точно всё получится. Уж теперь-то он сдержит своё слово перед Ирмой. Эта полутень останется с ним до конца.
Его тело убить невозможно? Страх перед гибелью тела, который подстрекал Марка к отречению от «полётов души», рассыпался в прах. Разве это не бессмертие?
Единственная фобия, способная поработить его волю, это патология Ирмы. Полгода! Полгода она жива без жизни, мертва, не умерев. Не намёк ли это, что нужно соблюдать осторожность в пользовании этой силой? Ничего, он будет осторожен, однако ничто теперь не заставит его отказаться от полутени. Ничто!
— Итак, объясните мне ещё раз, что будет входить в мои обязанности.
— Помогать мне с экспериментами. Предоставлять мне ваше тело для исследования. Я буду звонить вам, когда вы мне понадобитесь. Вам не придётся ездить каждый день. Но зато взамен вы научитесь таким вещам, которым вас нигде и никогда не научат.
— Ты — носитель такой энергии, которая не идёт в сравнение с энергией многих колдунов, — заговорил женский голос. — Ты полноправный хозяин жизни и своей души, и в твоих же интересах сделать её интереснее и возвышеннее.
Всё идёт по плану, и даже лучше, чем он предполагал. Герман вычислил слабость Марка. Он клюнул. Молодой человек загорелся больше прежнего.
«Что за наваждение... Я не могу отказать этим людям, но что-то здесь неправильно. Что-то тёмное сокрыто здесь... Что я делаю! Я не могу отказаться, я не смею...»
— Слишком же красиво вы заговорили сейчас.
— Потому что это правда, — ответили ему хором.
По левую руку от Германа парила душа Ирмы, волнительно сверкая, моля о помощи.
— Мужайтесь!
— Излечи мою душу!
— На вас ляжет великое дело.
— И ты спасёшь мою жизнь.
Каким бы образом брат и сестра не вовлекли его в их чёрные секреты, Марк с радостью узнает их. Если его содействие даст плоды и спасёт человеческую жизнь, он готов пойти за Германом куда угодно. Зачем же Марку доверяться незнакомцу? Если же сказанное о сути полутеней правда, ему абсолютно нечего терять, а попробовать что-то новое — это так увлекательно.
— Я согласен, — дал ответ Марк.
Герман вскрикнул от счастья и на радостях обнял растерявшегося юношу.
— Я вам безмерно благодарен, Марк. Вы нас выручили…
Когда Марк покинул территорию больницы, Герман вздохнул с полным облегчением. Дело сделано. Ещё одна полутень в его руках. Ещё один проблеск надежды! Но Ирма снова была чем-то недовольна. Что бы он ни делал, она всегда воспринимала его идеи в штыки. Не прошло и минуты после ухода Марка, как она с кислой миной принялась отчитывать Германа:
— Зря ты воспользовался заговором. Я вынуждена была подыграть тебе, а я не хотела. Он же смышлёный мальчик, и без внушений согласился бы!
— Я действовал наверняка, — сухо ответил Герман, поглаживая кожу её тела. — Я устал от провалов.
— Ох, не устал ли ты со мной? Может, убьёшь меня, наконец? Введи в меня цианид — и всё.
— Умереть мы все успеем. А за твою жизнь я ещё поборюсь.
Призрак Ирмы нежно обхватил его за талию и прошептал со спины:
— Спасибо тебе, Гера.
Домой Марк вернулся в полудрёме. Кто дёрнул его за язык согласиться на столь рискованное предприятие? А если Герман какой-нибудь сектант и заставит его, Марка, выполнять грязные ритуалы? Нет, что за чушь. Чего только не надумает уставший сонливый мозг. Его согласие не вечно. Если он что и заподозрит, он уйдёт.
А он и не подозревал, что Ирма следила за ним. Он считал её честной, не способной на ухищрения. Как он заблуждался.
Марк рухнул в постель, оглушённый свалившимся на него положением.
А если подумать, он бы всё равно согласился. Не встреть он Германа и Ирму, где бы он ещё услышал, что у его призрачной половины есть имя...
Глава 11. Меж двумя мирами
Отрицание гравитации, осознание пустоты —
Нет никакой разницы в этом,
Чтобы скользить меж скал времени,
Представлять себе змею, коей ты был,
Чтобы жить в идеальном шторме