— А? Спасибо, — смущённо ответил Марк. — Я не заметил тебя.
— Ничего страшного, — сказала Кристина, сбросив одновременно с ним один наушник. — Слушай, ты меня извини...
Он поднял на неё широко раскрытые синие глаза, и Кристина прочитала в них искреннее любопытство — не раздражение и антипатию, как она со страхом ожидала.
— Помнишь, за день до 14 февраля тебе кто-нибудь подкладывал валентинку? В общем, это была я.
— Ха. Знаешь, а я догадывался.
— Ну, я тоже предполагала, что ты догадывался. Я плохо скрываю эмоции.
Марк не отводил от неё того же взгляда.
— Ну, ты понимаешь? Ты хороший парень, и я...
Язык предательски заплетался, препятствуя нужным словам. Но Марк и без этого всё понял.
— Спасибо, — и на его белых щеках загорелся румянец. — Слушай, мне тут по делам нужно съездить, я пойду вперёд, ничего?
— Ничего, — Кристина улыбнулась от облегчения. — Марк, постой!
Он остановился, едва выйдя из-под зонта.
— Я это к чему сказала... Я просто хочу, чтобы ты знал. Чтоб ты знал, что есть люди, неравнодушные к твоей судьбе. Так что, если тебе понадобится дружеское плечо, я готова его заменить.
Обрушенный нежданным признанием и леденящим дождём, Марк молча стоял перед ней, спрятав эмоции под капюшоном и завесой волос. Наконец, он вскинул голову и сказал:
— Я буду помнить. Спасибо.
Помахав рукой, он отправился вперёд, оставив Кристину наедине с впечатлениями об отчаянном поступке.
Удивительно, как она верна ему, подумал Марк. Слишком верна. Бедняжка Крис, он не может ответить ей той же преданностью.
Если она хочет быть его обыкновенным другом, так и быть, пусть будет. Однако дорога, которой он идёт, принадлежит ему одному.
[29 октября 2015 года]
Косматая фигура Дениса Сафонова стояла, прислонившись к косяку двери кабинета Соболева, и изучала фигуру напротив, которая была выше неё на полголовы. Подтянутый, довольно ухоженный патологоанатом и его заросший, облачённый в широкие балахоны приятель смотрелись на фоне друг друга как небо и земля. Между тем Марк Вихрев расслаблялся в кресле, не видящий их и невидимый с их ракурса, но следящий краем уха за разговором.
— Так что, как видишь, у меня всё по-старому, — сказал Герман, обведя рукой идеально прибранный кабинет. — Твоими спиритическими очками пользуюсь до сих пор.
— Ну что же, я доволен, что моя техника приносит пользу, — поблагодарил Денис.
Спиритические очки покоились на рабочем столе посреди руин из документов и канцелярии. Совсем рядом отсвечивал корешок энциклопедии Воздушных Рун, а именно это был экземпляр, подаренный однажды Денисом в знак признательности. Денис тотчас узнал эту книгу и спросил:
— А с каких пор ты вернулся к Воздушным Рунам?
— С тех пор, как я вновь решил вернуть к жизни Ирму, — ответил Герман с фанатичным блеском в глазах. — Денис, не начинай! Если ты знаешь, как мне обойтись без чёрной магии, ты только скажи!
— Герман, я лишь могу предложить тебе ост...
— Оставить?! Вдумайся, что ты предлагаешь! Оставить Ирму в коме, свести её с ума — грех. Убить её, эвтаназия — грех. Как ни крути, это преступление!
Денис пожалел, что затеял этот разговор. Он никогда не приводил к разрешению той особой ситуации, в которую загнал себя Герман. И пока единственным способом разрешить её являлась чёрная магия. Они оба понимали это, но никто не придумывал альтернативы. И Денис с прискорбием ожидал перелома, когда тёмная сторона личности Германа возьмёт над ним верх, лишив благоразумия.
— Зуб тебе даю, я искал магов, которые могли бы закрепить её за телом. Белый Феникс не может, Виктория не может, Аристарх не может, хотя он всю свою библиотеку заклинаний перерыл. Даже чернокнижница Виолетта — и я пошёл к ней, я вынужден был пойти, с риском получить от неё нагоняй! — и она не может. Пенумбры настолько редкое явление, что никто толком не занимался ими!
— Вот поэтому-то этот крест нести мне, Денис. И если это единственное, зачем ты заходишь ко мне, то советую тебе отказаться от походов сюда.
Брошенное им предупреждение мурашками прокатилось по спине телепата. Сменив гнев на милость, Герман спросил смягчившимся тоном:
— А как там у тебя дела со статьёй о Доме Слёз? Ты обещал, что продолжишь писать о его феномене. Я заинтересовался.
— Да блин, я б с радостью, да на мне полиция висит. Ещё одного сектанта словить нужно. Не до этого пока.