— Останови это, Марк! Останови! Что со мной происходит!
— Что ты сделал? Как ты это?..
— Я сделал, что считал нужным! Смотри!
Веки её тела слегка дрогнули. Пальцы рук зашевелились. Спящая воля к жизни горящими щеками расцвела из ущелья болезни.
— Откуда взялось твоё заклинание? — закричал Герман.
— Интуиция, — выдумал Марк. — Ирма, тебя тянет в тело?
— Чёрт возьми! Да что б!.. Я не... Я не!.. — Ирма вдруг осеклась и через силу выпрямилась, направив на Марка взгляд больших испуганных глаз. — Теперь нет. Мне уже не больно.
— Так тебя тянуло!
Тело так же неподвижно лежало на столе, как и минутами ранее. Вновь поражение. Цветок увял, так и не успев раскрыться.
Новый крик ужаса, в который проникла зародившаяся ненависть, сотряс операционную и оглушил виновников двойного ритуала. Что-то упало на пол и разбилось.
— Упрямцы! Вы оба! И этот телепат ещё, тоже! Как же вы мне все надоели!
Взлохмаченная, скрюченная в защитной позе, измученная как физически, так и душевно, Ирма походила на загнанного в угол зверя. Как металл её силуэт раскалился добела. Призрачное сердце излучало яростный свет при биении телесного близнеца.
— Никаких. Больше. Воскрешений.
Ирма нырнула в стену, обливаясь горькими слезами. Фантомные капли застывали на лету маленькими сверкающими жемчужинами. Взывая её по имени, Марк выбежал в коридор, будучи близок к тому, чтобы на выходе сломать двери.
Она сбежала. Он стукнул себя по голове. Из-за угла за ним следили — этот гадкий врачишка с повадками ящерицы, который ему сразу не понравился, — но сейчас ему было плевать, смотрит он, не смотрит. Она сбежала! Голова гудела раскалившимся котлом, и спутанные мысли как чужие скреблись под её кожей.
«А теперь послушай меня ещё раз, Марк, — вновь заговорил загадочный голос. — Как ты убедился собственными глазами, мои слова сработали. Дело за Германом, пусть сам исправляет эликсир. Видишь? Я помог тебе, а ты помоги мне».
«Что тебе нужно от меня!» — испуганный предчувствием нового помутнения, Марк спрятался в ближайшей уборной и прижался спиной к плитке.
«Однажды я попрошу тебя об одной услуге. Но не сегодня. Возможно, даже не в этом году. Это зависит от тебя. От твоего поведения».
«Не понимаю».
«Ты пенумбра, дурачок, ты Дитя Ветра! Твоя энергия уникальна! И за ней пойдёт охота, мой мальчик. Таящие души будут преследовать тебя, сводить с ума, поглощать твой рассудок. А в конечном итоге, если ты поддашься им, они убьют тебя и заберут твои силы, дабы исцелиться её ценой. Я предупредил тебя, твоя задача последовать моему совету. Или же нет? Но я советую тебе выбрать первое. Ибо если растворившиеся души не отстанут, твоим единственным убежищем станет Дом Слёз».
«Я не вернусь», — прошипел Марк.
«Все так говорят. Знал бы ты, сколько пенумбр погибло от проклятия безумия! Оно течёт в душах каждого из вас. Обуздаешь ли ты его?»
«Ты угрожаешь».
«Я предупреждаю, — повторил Вентиус. — Ты нужен нам живым, ибо ты исключителен!»
«Так это и есть та услуга?»
«Наполовину. Но — всему своё время. И ты ещё придёшь в Дом Слёз, и неоднократно, я это гарантирую. И ты спасёшь нас. И ты спасёшь нас. И ты спасёшь нас...»
Гулкое многоголосое эхо, казалось, звенело в разуме бесконечное количество секунд, минут, а то и часов. Наваждение спало, когда волевой тон Германа пронёсся над его сползшим на пол телом.
— Марк! Что с тобой происходит? Хилин сказал мне, что ты убежал сюда.
Марк медленно встал и бросил взгляд на зеркало. Он выглядел бледнее обычного. По уровню испуга и злобы, читавшихся в широко распахнутых глазах, он мало отличался от Ирмы. Марк промолчал. Всем болезненным видом он давал понять, что пока что не мог поведать Герману о причине последних недомоганий. Объяснения не уместны.
— Как только решишь нужным, непременно расскажи мне об этом, — успокоившись, сказал Герман. — Будешь готов, возвращайся. Нужно вернуть тело Ирмы домой, — и он смиренно вышел из уборной.
«Ты даже не представляешь, что значит «это»...»
Невидимое клеймо проклятия проступило на поверхность из глубин души.
Вернувшись домой, Марк не особо удивился, застав Ирму лежащей на его постели. Она и раньше любила лежать на ней, в частности вместе с Марком — кровать была достаточно широка, чтобы уместить двоих. Они болтали, слушали музыку из одних наушников. Она признавалась, что любит наблюдать за ним, когда он спит по-настоящему, и потому, просыпаясь, он первым утренним явлением видел её светлое лицо. Когда же Марк зашёл в комнату сейчас, Ирма лежала без движения, зарывшись в подушку. Возле кровати плавали знакомые жемчужинки, которые превратились в живую воду, застряв в складках ладони, как только Марк сдвинул их с дороги.