Марк нахмурился от подобных мыслей. От нарастающей паранойи его спасло появление знакомой женской фигуры в тёмном пальто а-ля готика. В иной ситуации его паранойя при встрече с хозяйкой этого пальто только усилилась бы, но этим утром он был несказанно рад её увидеть. С ней рядом, по крайней мере, было спокойнее, чем если бы он был совсем один.
— О, привет! — воскликнула она, обернувшись как бы невзначай.
— Привет, Крис.
Ирма осталась у него в квартире, по-прежнему потрясённая вчерашней попыткой принудительного выхода из комы. Ей было необходимо уединение. Пусть же отдохнёт.
Марк не заметил, как увлёкся разговором с Кристиной. Тет-а-тет случался с ними крайне редко.
— Так, значит, куда угодно?
— Да, куда угодно. Стоит только представить место, и ты будешь там.
— Крутяк, — ахнула Крис, восхищённая рассказом о телепортации его души. — Вот послушаешь тебя, так и самой хочется стать, как ты говоришь, «полутенью».
Марк с увлечением наблюдал за реакцией девушки, какое впечатление производили его откровения. Втайне он был удивлён, что она верит каждому ему слову, когда Тимофей совсем разочаровался в нём, считая, что он окончательно слетел с катушек на почве всей этой чертовщины. Увы, Тиме всё-таки пришлось признать, — с трудом, но он признал — что его способность реальна, но эта способность казалась больше не даром, а проклятием, которое отняло у него лучшего друга.
В то время как Кристина ещё сильнее потянулась к Марку, и всё то новое, что она о нём узнавала, всё больше сходилось с вымышленным образом, который она приписывала ему. Безнадёжный романтик, живущий в личном маленьком мире, с любовью отстроенном в воображении и сопровождающим его на протяжении всех прожитых лет. Точно ищет он нечто в мире настоящем и, не находя его, уходит обратно, в иллюзорный. Таким он и был в глазах Крис.
Какая же наивная дурочка, опять эти мысли лезут в голову! Для Марка не существовало границ, зачем же она ему? С чего вдруг она решила, что что-то значит для него? Его заботил лишь он сам. А уж с такой-то потусторонней энергией в его жилах... Но нет, она будет рядом. Она сделает всё, что угодно, лишь бы он считал её настоящим другом. Она выслушает любые его рассказы. Он так прекрасен, когда говорит.
Да, Марк был вполне доволен реакцией Крис. Так бы он и дальше хвалился перед тающей от восторга подругой, если бы...
«Если бы ты был разумнее с той магией, кой владеешь. Обернись-ка!»
Повинуясь голосу Вентиуса, Марк обернулся. Две гиблые души, которых он застал у дома, медленно шли за ним, сохраняя сравнительно большое расстояние.
— Что с тобой?
— Нет, ничего, — солгал Марк и, отвечая на прошлый вопрос Крис, сказал. — Полутенью быть неплохо. Ты по-настоящему видишь, что возможности человека и мира не имеют границ. Но ты наверняка знаешь, что у каждой способности есть свои «побочные эффекты».
Марк обернулся вновь. Призраки не отступали, но и не приближались. Они выжидали. Обрывки их сущностей отслаивались, будто омертвевшая кожа, разлетаясь по воздуху. Неисчислимые шрамы испещряли их серые лица и руки, словно трещины на растрескавшейся коре, из которых струйками тёк смоляной дым.
— Но я пока не могу сказать, в чём дело, — закончил он мысль.
— Почему же? — спросила Крис.
— Не сейчас. Отойди.
— Чего?
— Отойди!
В следующий миг Кристина лежала на асфальте, едва не ударившись при падении головой. Это он оттолкнул её от себя. Всплеск синевы пронзил глаза, изнывавшие от недосыпа, и не сразу они разглядели в этой вспышке Марка. Его движения, беспорядочные, но завораживающие, походили на танец шамана. При этом он оттаскивал кого-то незримого от девушки и выталкивал в открывшийся сгусток света. Когда Крис нашла в себе силы подняться, синева угасла, и Марк, потирая руки, стоял перед ней, как ни в чём не бывало.
— Это был телепорт, — невозмутимо сказал он, не дожидаясь её расспросов. — Чокнутые фантомы напали на нас. Я их прогнал.
— Нас видели, — прошептала Крис, заметив издалека взоры изумлённых прохожих.
— Это неважно, — отрезал Марк. — Мы целы, это куда важнее.
Она не смела не согласиться. Но что же это выходит, он уберёг её от опасности? Её!
А как же всё-таки жаль, что она не полутень. Будь она как Марк, она бы разделила с ним все радости и невзгоды. И тогда он понял бы её чувства. Как же жаль…