Когда-нибудь о нём обязательно запоют колокола. День ото дня, снова и снова его посещала мысль, что он умирает. Физически и ментально. Всё указывало на это.
— Ты смотри. Полупокойник. Всё ходит тут, а умирать боится.
Шипения гадюк из-за углов играли на нервах с усиленной частотой. Грань миров, на которой балансировал Марк, истощала его, как вода точит камень. Беспокойные мертвецы, кто остался добровольно, кого не отпускает незавершённая миссия, никогда ранее они не питали такого отторжения при его виде в облике духа. Слепая злоба вперемешку с сочувствием, рождающаяся при одном только появлении Марка в призрачном свете, отталкивала его защитной аурой. Те, кто был особенно неравнодушен, убеждали юношу отказаться от природы полутени. Предчувствуя беду, они немо молили: тебе нет места среди призраков, возвращайся к живым.
Но Марк упорно не оставлял мертвецов. И те, кто принадлежал к числу растворяющихся, заледеневших душ, стаей воронов преследовали его и потакали его гневу, когда тот безжалостно хватал их за горло или волосы, уставая от слежки. Вспышки гнева становились всё чаще, и Марк переставал жалеть источённых гранью. Вместо этого он упивался насилием, отнимая у них последнюю волю и обращая в бесчувственные сгустки, в останки души с редкими проблесками сознания. И лишь однажды подумал: «Несчастные. До чего они опустились, как за кровью охотясь на чужие жизни».
«А тебя предупреждали, Дитя Ветра».
К нему бросались и иные, незапятнанные умершие. Будь Марк в теле или вне его, они находили его и от безысходности просили помощи как у медиума — поговорить с близкими, привести домой, закончить дело, рассказать о призрачном мире, если те умерли совсем недавно. Марку доставляло удовольствие быть проводником или спасителем, ощущать себя важным для этого света. Но совсем скоро его стала тяготить такая ответственность, которую он добровольно примерил на себя. «Ну и славно, что Тима отказался от себя. Такое он бы точно не выдержал».
Полутень росла. Облегчая душу, она отяжеляла тело. Сны перестали посещать его, уступив место пустоте или кошмарам. Каждый из них был соткан из запомнившихся переживаний тех, кто не мог поделиться ими с простыми живыми. Они надолго застревали в уголках разума. Они вынуждали просыпаться и бежать из тела, бросив его наедине с собой.
Совсем недавно, глядя на собственное тело со стороны, Марк ассоциировал его с чем-то священным, будто это его брат-близнец, которого он беззаветно любил, и которого, как прикованного к постели больного, он опасался оставлять без присмотра. Его материальное «я», свеча для огня, небо для звезды. Нет, отныне его плоть не больше, чем шкура, которую Марк сбрасывал с себя, чтобы найти покой, которого он не находил среди живых.
— Уйдите от меня все! Оставьте меня в покое, наконец!
Они ещё и к нему в квартиру стали наведываться. Кое-как Марк погонял из дома призраков, вооружаясь магией Воздушных Рун. Тем не менее, жадные до его энергии тающие неустанно охотились на него. Днём и ночью. Везде, где он только мог быть. Не осталось места, что могло послужить ему убежищем...
«А я говорил тебе? Ты ещё вспомнишь...»
...про Дом Слёз. Да, Марк знал, что там заперты те, кто не успел уйти во время Растворения. Он ненавидел этот дом. И он же любил этот дом. Он словно звал к себе, казалось, внутри Дома Слёз заложена эссенция покоя, когда снаружи царил хаос, готовый прорваться извне и отнять самое ценное, что он хранил помимо жизни. Запах Смерти, испугавший Марка в одно из первых посещений, улетучился, как и мысли о том, что там когда-то умирали. Ему казалось, что те, кто остался во вневременном особняке, были такими же не нашедшими себя душами, которых привёл сюда единственный путь. Это не трагедия, это благословение. Но слишком дорогое и — непредсказуемое. А Дом звал его. Дух Дома звал его.
— Я не вернусь. Сколько бы ты ни просил меня, я не вернусь.
Вентиус горько усмехнулся, выслушив его неизменную фразу.
«Дело твоё. Твои желания — твоё всё. Но не всё решают они».
Разум Марка оглушил звон часов, тот самый, предвещающий Растворение Дома Слёз. Вентиус ушёл. Слава Богу.
Но вдруг Марк услышал новый зов. Он шёл от лица Германа. Он как призрака вызывал его по спиритической доске, и Марк слышал сей звонок в астрал. Воспользовавшись руническим телепортом, он пришёл домой к Герману.
— О, чёрт возьми, да ты болен! — воскликнул хозяин квартиры, едва завидев гостя.
— Что? Нет! Я... я в порядке, — стал оправдываться Марк.
— Это ты называешь «в порядке»? — Герман обхватил его запястье ладонями и большим пальцем прощупал пульс. — Пульс слабый, температура низкая, кожа бледная. Обмороки продолжаются? И ты это называешь «в порядке»! С такими данными ты бы давно умер, если бы...