— Она тебе нравится? — спросила Ирма, играя прядями его волос.
— Ты про кого?
— Да вот эта, чёрненькая. Ну, теперь чёрно-зелёненькая.
— Ах, Крис? Не смеши меня, — Марк перевернулся на бок. — У неё же мания на почве меня, а мне лишь нравится её подогревать. Хотя, этим я Крис только мучаю.
— Да уж, жесток ты с ней. Ложные надежды — самое противное. Тем пуще я сержусь на Германа, чем больше он обещает мне: «У тебя будет нормальная жизнь!» Пф-ф. Ни один человек не способен воскрешать. Он тоже не сможет.
Притянув его за талию, Ирма прижалась лбом к его лбу и прошептала шелестом листьев:
— Как только поймёшь, как — убей меня. Без единого шанса. И тогда ничто не будет меня держать.
Марк закрыл глаза, не в состоянии отвернуться.
— Ты просишь меня о невозможном.
— Я прощу тебя, — губами она дотронулась до его щеки. — А высшие силы и подавно.
Она перевернула его на спину и оплела призрачной энергией его тело. Сердце запылало, мотыльками взлетели огоньки души. Ирма провела кончиком пальца по груди Марка, дойдя до его сердца, простого, человеческого.
— Так как же ты стал полутенью? Для меня это до сих пор загадка.
— Это... непростая история, в отличие от твоей, — протянул Марк.
Ирма едва не погибла от руки грабителя три года назад, и так, пережив ножевое ранение в живот, она ожила в качестве полутени. С тех пор она как ребёнок боится уколов, и эта фобия становилась сильнее и сильнее с каждым разом, когда брат заносил шприц над её коматозным телом.
— Но это же закономерный вопрос тому, кого я считаю другом, — наивно сказала Ирма. — Но сколько бы я ни спрашивала, ты молчишь.
— Ты правда хочешь знать?
— Хочу, — она одарила его новым поцелуем.
— В таком случае, тебе лучше показать, чем рассказать, — Марк закатил глаза, и уже полутенью он выскользнул из-под Ирмы и ловко соскочил на пол. — Я отведу тебя туда, где родилось моё второе «я».
В эйфории подхватив Ирму, он перенёс её на край туманного оврага. Утренняя вуаль разошлась перед полутенями, а опавший серый занавес обнажил пред их взорами старинный особняк с башней. Безмолвный и непреступный, как и его тайна.
— Так это он. Герман мне рассказывал о нём. Дом Слёз.
Марк кивнул. А кто-то давал обет не возвращаться.
Ирма в нетерпении перенеслась поближе к дому, разгоняя наземные облака.
— Ира, подожди меня!
Но она упорхнула от Марка бабочкой, как только он приблизился к ней. Словно сама богиня Луны, Ирма освещала собой сонный овраг и пушинки предрассветной мглы. Она кружила посреди тумана, который вокруг неё раздувал лёгкий ветер, едва она ступала вперёд. Она взмахнула руками, и туман отхлынул от неё огромными волнами, словно пенное море. Ирма хотела жить. Как бы она ни пыталась убедить Марка в обратном. Её дух сиял светом жизни, и ничто не мог отнять его. И вот она, прямо здесь, прямо сейчас, Ирма парила на пересечении миров, подобно воплощению живой стихии. НастоящееДитя Ветра.
Ирма звонко засмеялась, когда Марк перестал гнаться за ней, и спряталась за колонной крыльца.
— А здесь да, есть этакая магия. Так что здесь случилось, раз ты стал таким?
Марк, насупившись, скрестил руки. Гордость тем, что Дом Слёз так и не убил его, сколько бы он ни являлся туда, перевесила потаённый страх, и он слабо улыбнулся.
— Здесь происходят временные аномалии. Этот дом исчезает в пространстве, когда того захочет его дух. Я чуть было не застрял здесь, но сумел бежать. Потом... «Ей хватит и этого». Потом мне стало плохо, и когда я очнулся, я очнулся полутенью.
— Так эти истории правдивы? Что дом «меняется»?
— Да.
Играешь с огнём, думалось ему. А будто он не занимался этим всю сознательную жизнь. Азартная игра с добром и злом, проверяющая его на прочность. Отныне же эта игра переходила в вечность. Страх — атрибут человека, не знакомого с призрачным миром. Чего же бояться Марку, если полутени бессмертны?
Он боялся лишь самого страха. Так пусть же эта лишняя эмоция уйдёт восвояси.
— А давай войдём? — сказала Ирма.
Сияние сердца Марка аритмично замигало. Инстинктивно, беспокойно. Снова оно.
— Нет. Туда могу входить только я, я уже пережил, что должно.
— Ну, а я? Я тоже полутень, что может мне грозить?
«В самом деле... — решил Марк, — а есть ли на свете что-то, что убьёт полутень?»
В ответ Дом Слёз раздражающе заскрипел половицами. Внутри эхом застонал рояль, словно предупреждая об опасности.
Ирма приоткрыла дверь. За ней — кромешная тьма, мешающая разглядеть входной зал. Рояль умолк, и дом погрузился в тишину. В такую давящую, пустую тишину, что возникало желание разбавить её, сказать хоть что-то. Ирма по-детски беспечно подмигнула Марку.