А крики не прекращались. Они обрушивались на него то с дождём, то со снегом, то с тусклыми листьями уходящей осени. Вопили, шептали, насмехались.
Собственный крик Марка не мог их заглушить:
— Хватит. Хватит! Я не виноват! Это не моя вина! Я не хотел!
За что ему быть виноватым? Это ошибка судьбы! За что ему всё это?
— Прошу, оставьте меня! Верните покой. Оставьте меня одного!
Он испустил мучительный вопль, который, наконец, отогнал назойливые крики прошлых лет. И в этом вопле отчаявшегося безумца он услышал её крик. Крик Ирмы, точь-в-точь такой же, когда её захватил в плен Дом Слёз.
Марк поднялся. Небо просветлело, овраг вернулся в нормальное состояние. Ветер стих. А Дом Слёз так и не появился. Марк взошёл на край оврага и на весу распрямил затёкшие конечности.
«Чёртов дом, — подумал он. — Я ещё доберусь до тебя. Я из-под земли тебя достану, сожгу дотла! Я... О нет, что ещё-то?»
Что-то пошевелилось в кривых деревьях и кустах позади него. На иссохшей коре отразился слабый голубой свет. Пары мёртвой энергии исходили из-за скрюченных голых ветвей, внушая новую тревогу.
«Растворяющиеся. Они снова вышли на меня? Где только я не навлеку на себя мертвецов!»
Три мужских призрака с длинными бородами и в древнескандинавской одежде, от которых разило многовековой пустотой, надвигались на него. Один из них направил на Марку указательный палец и грозно выкрикнул что-то, отчего Марк метнулся назад.
«Я не справлюсь с тремя! Тем более, с древними!»
Резкий взмах — и на тающих обрушился толстый слой тумана. Воспользовавшись их замешательством, Марк полетел прочь вдоль обрыва. Руны снова спасали его. Надо бежать, надо срочно вернуться в тело! Мёртвые вырвались из туманного плена и отправились в погоню за душой пенумбры. Они явно быстрее Марка, и тому ничего не оставалось, кроме как наслать на них ещё одну завесу. Рисовать портал слишком долго, а короткие телепортации на метры вперёд лишь ненадолго увеличивали отрыв от голодных призраков. На большие перемещения у него не хватало сил. Марк свернул глубже в леса, но и там души викингов не бросали охоту. Надо вернуться в тело, но как?
«Марк! Марк, очнись!»
Этот голос! Приглушённый расстоянием, но такой узнаваемый.
«Я иду!»
Стиснув на лету нить сердца, Марк сосредоточился на пробуждении. Мир поплыл перед глазами. Его нагоняли. Один из призраков успел схватить его за горло, полоснув острыми ногтями, когда Марк вспыхнул, подпалив ладони и бороду тающего, и распался на тысячи фантомных мотыльков.
Погружаясь в темноту сознания, Марк чувствовал, как тяжелеет. Голос в голове становился отчётливее и звонче. Не без труда он поднял опухшие веки и увидел над собой испуганную Кристину, держащую его за плечи.
— Марк! Ну как ты? Тебе было плохо!
Приподнявшийся, он вновь прислонился к окну с нелепо раскрытым ртом и пустыми глазами. Тело отказывалось повиноваться и обмякло в углу оконного проёма.
— А! Твоя шея! Она кровоточит!
Он дотронулся до ноющей как после ранения шеи. Посмотрев на руки, он убедился — на подушечках пальцев остались капли крови.
— Ничего, это пройдёт, — спокойно ответил Марк, пока застывшая от страха Крис наблюдала, как раны на шее в считанные секунды затягивались и бледнели столь же быстро, как и возникли.
— К-как это? Что это…
— Побочный эффект, — выдавил из себя Марк, залившись тихим кашляющим смехом.
Более-менее оклемавшись, Марк спрыгнул на пол. Его по-прежнему шатало, и зрение покрывалось плавающими тёмными пятнами, но это было гораздо лучше, чем остаться вне тела в компании тающих душ.
— Ладно, я… я пойду, — и он поспешил вниз по лестнице.
— Ты уходишь?
— Да, — и он исчез из виду.
Кристина стояла в оцепенении, перебирая в голове случившееся. Марк сумел скрыться, прежде чем она поспешно пересекла лестничный пролёт в попытке догнать его.
— Погоди!
Она поравнялась с ним снаружи под струями дождя. Близилась середина декабря, а зима не торопилась вступать в свои права, и асфальт и кладку городских улиц украшали не снежные хлопья, а зеркальные лужи. Накинув капюшон мантии, Марк шёл меж луж, сгорбившись и заложив руки за спину. Кристина пожалела, что забыла дома зонт. Её промокшие длинные волосы стекали блестящим слоем чёрной смолы. Невзирая на дождь, Кристина преданным щенком пошла за Марком.