Да кого он обманывает? С самого начала он принял зов о помощи лишь потому, что он любил казаться особенным для кого-то. Быть избранным.
— Да. В основном для себя.
«Так и знала! Немало экстрасенсов в нашем возрасте пошло по тому же пути. А это чревато последствиями. И эти последствия, похоже, уже настигли его».
Агата быстро поднялась и, обойдя стол, встала перед Марком, говоря следующее:
— Знаешь, в чём может быть проблема? В тебе, вне сомнений, есть сила. В тебе есть сила, которой нет у многих других. Эта сила требует свершений. Благих дел. Иначе она увянет, или тем хуже — поработит тебя.
Лица призраков, попадавшиеся на его пути, плачущая Ирма, свирепый как лев Герман... Марк горько засмеялся.
— Да кому нужны эти благие дела, если их никто не ценит? Я однажды пытался, как говорится, служить на благо обществу, а что взамен? Чушь! Одно презрение. Или забытьё. А моё тело состарится и сгниёт, когда внутри него уже тлеет моя душа.
— Ты зря так говоришь. На свете есть как минимум один человек, который обязан тебе твоей добротой.
О да, он понял намёк.
— Крис? Нет. Я никак не добр к ней. Я жалею её пустые чувства, но не более.
— Но ты пришёл. Пришёл по её совету.
Увы, она права. Ему пришлось смириться. И зачем он только пришёл? Марк прошёлся к пианино, провёл пальцами по его клавишам, опустив глаза.
— Это потому, что я лишился надежды.
Одной рукой он наиграл первые ноты с разворота песни. «Light creates us all. Pride divides us all. Life is meaningful. Soul survives us all».* Кажется, он узнал, что это. Какое совпадение. Буквально на днях он слушал то же самое.
Он думал о чём угодно, но только не о том, о чём нужно думать.
Марк содрогнулся. Что-то новое родилось посреди язвы его души подобно цветку, выклюнувшемуся из чёрного пепла. Нежное тепло осело на плечах, усадив его на банкетку. Оно как вода вымывало из него страх и неверие. И он был по-настоящему спокоен, безмятежен как дитя — но надолго ли?
— Я проведу через тебя целебную энергию. Она вытеснит большую часть того зла, что ты хранишь в себе. С остальным злом ты должен справиться сам, иначе оно вернётся с большей силой. Только ты можешь изменить себя, помни это.
Марк покачал головой.
— Я так и думал. Всё придётся делать самому.
— Нет, нет, я не это имела в виду! Конечно же, ты можешь, и тебе стоит пользоваться помощью, которую тебе предлагают. Только последний шаг за тобой, — руки Агаты спустились с плеч Марка по спине. — А теперь ничего не говори. Просто расслабься.
— В последнее время я расслабляюсь только с музыкой, — посетовал он.
— Тогда давай. Я вижу, ты умеешь.
И Марка вновь потянуло на игру. Уже двумя руками он источил из пианино целительные звуки. Вместе с энергией Агаты они уносили его далеко-далеко, куда не ступит никакой чужак, прочь от жестокой реальности, которую же сам сотворил. Он утопил себя в тёплой музыке. Он стал её частью. Она стала его жизнью.
«Решил начать новую жизнь?»
От этого ржавого голоса, рупором прогремевшим в мозгу, Марка передёрнуло до костей. Агата отшатнулась от него, едва не потеряв равновесие от неожиданного толчка, который оказала его душа.
«Что же так? Ты хочешь отказаться от дара пенумбры? От дара, поднесённого тебе мною?!»
Марк искривился, шипя от боли, уткнулся лицом в колени, стянул на затылке волосы. Сорвать бы вместе с ними мысли этого демона.
«Отрицаешь? А ведь я слышу тебя. Признай, ты больше не хочешь быть пенумброй».
Агата бросилась к Марку, и её вновь оттолкнуло от него будто ударом тока. Это отзвук не от его души, а от чужеродной энергии. Он находился под чьим-то мощным влиянием. Срочно избавить его от этой грязи. Не то он сгинет!
— Марк! Сопротивляйся! Прогони его из себя!
Ногти беспощадно впились в кожу. Проклятые мысли скреблись под ней, и Марк, борясь с ними, расчесал затылок до крови. Голова гудела, готовая разорваться от нарастающего давления.
«Что тебе нужно от меня, Вентиус? Ты уже получил желаемое! Оставь меня в покое!»
«О, да, я уйду. Но помни, отказ от даров дорого стоит. Или же душа Ирмы и есть твой откуп? Она потеряла для тебя значение?»
Ни в коем случае! Смерть Ирмы не была дьявольским жертвоприношением, он хотел спасти её! Она многое значила для него! А теперь выходит, что он трусливо спасал собственную шкуру вместо того, чтобы...
«Сдаёшься?» — заскрежетал Вентиус.
«Как бы ни так...»
Сзади раздался выкрик, и в спину Марка как будто воткнули горящий факел. Вскинув голову, он завопил от невыносимой боли, которая копьём проникла в душу сквозь измученную плоть, обрезая связь с духом проклятого дома.