— Да... Я просила. Когда-то.
Ирма потупила взгляд, воскрешая в памяти те редкие, но прекрасные моменты фальшивой жизни, проведённые не с кем иным, как со случайно обретённым другом, который навсегда изменил её внутренний мир, пустив в него свой.
Она мечтала о человеке, с которым она разделит невзгоды, с которым она разыщет своё счастье. Она мечтала о том, кто высвободит её из клетки, спасёт от навязчивого брата, вытащит из ловушки, подстроенной жестоким роком.
— Я молила о смерти, когда решила, что лишь она послужит мне освобождением. А моим настоящим освобождением был ты, Марк! Без тебя я бы так и сгнила и телом, и душой. Герман лечил меня из-за амбиций, ты же потому, что хотел моего излечения. Ты был близок к моему спасению, ты же всё и разрушил. Вместо свободы от жизни я получила заточение смертью.
— Ну уж нет! — зарычал Марк. — Я... Ты... Ты пойдёшь со мной!
Марк потянул к ней руку, чтобы удержать её подле себя. От одного лёгкого прикосновения его ударило током, и он едва не упал наземь, сдержав надвигающийся обморок. Ирма испуганной кошкой сорвалась со ступеней и бросилась к дверям.
— Видишь? Я не могу уйти с тобой... — её ярость ушла, оставив спокойную печаль, наворачивающуюся солёными каплями.
— Тихо, тихо. Послушай. Герман воскресит тебя. Если будет нужно, я тоже сделаю всё, чтобы вернуть тебя! Я вытащу тебя отсюда! Поверь мне вновь, я не желал ничего из того, что произошло с тобой.
— Герман не простит тебя, — предупредила Ирма.
— Ну и пусть! Если же Герман не сумеет воскресить тебя, то уж я обязательно прорублю тебе проход на небеса!
— Пустые слова!
— Я соберу лучших магов, чтобы они разрушили это проклятие!
— Ложь! Ты только хочешь...
Конец фразы затонул в мощном бое часов. Дом Слёз готовился к растворению. Невидимой волной Ирма отшвырнула Марка от крыльца и, встав в дверном проёме, вздёрнула голову с долей снисхождения.
— Но спасибо хоть за иллюзию надежды. Право, яд был бы лучше ножа.
И она нырнула во тьму искажающегося зала. Двери захлопнулись, едва Марк метнулся к ним. Но ничего, Дом Слёз, растворяйся! Убегай от расправы! Где бы ты ни оказался после перехода, он найдёт способ пробраться в твою грязную утробу.
— И не мечтай! — ответил на его мысли знакомый женский голос.
Этот звон часов пробил неожиданно громко, оглушив Марка на достаточно долгое время. Пока часы отбивали время отбытия, разбивая глухоту, что-то схватило его за капюшон, спустило на землю с расплавляющихся ступеней и насильно оттащило от Дома. Слух восстановился, и Марка грубо развернули.
— Посмотри на меня! А? А?!
Хозяйка особняка собственной персоной встала перед ним, разочарованная, разгневанная до глубины сущности.
— Ты просто дурак! Дурак, которых я ещё не видывала! Я предупреждала тебя, я просила не приходить, ради твоего же блага, смотри же теперь — что же ты наделал?!
Её фигура вспыхнула кроваво-красным, выпустив наружу искры и пары гнили. Спутанные волосы слились с источаемым дымом. Когда-то красивое платье превратилось в рваные, грязные лохмотья. То был истинный облик проклятой души. Душа Анны бесповоротно принадлежала демону Дома Слёз. Её участь была предрешена давным-давно.
— Чем сильнее Вентиус, тем слабее я. Когда он получит должную силу для освобождения, я навсегда лишусь рассудка и памяти, став его рабыней. Ты хочешь этого? Ты хочешь, чтобы я убила тебя?
— Я ничего больше не хочу, я хочу спасти Ирму, и если вы мне не сможете помочь, я подожгу Дом Слёз ко всем чертям!
— Ты не посмеешь! — её крик размножился втрое, парализовав Марка до последней клеточки тела, и в следующую секунду он лежал на земле, придавленный горящим призраком. Цепкая хватка Анны сдавливала горло и, казалось, готова прожечь его огнями проклятия.
Марк не сопротивлялся, лишь ухватился за плечо Анны, как ухватывался за ускользающее сознание. Предательский кашель перешёл в нервозный смех, заставивший Анну с нескрываемым отвращением отдёрнуть руку и повести плечом.
— На кого же я возлагала надежды, — зашептала колдунья. — Чудовище.
Марк тихо засмеялся, перестав различать черты её лица.
— Спасай лучше себя, о ней я уж позабочусь для тебя. Но в следующий раз пощады от меня не жди.
Анна ушла. С последним ударом часов восцарила тишина. Наступило безветрие. Стемнело и похолодало. Зрение постепенно восстанавливалось, пока Марк лежал на озябшей траве. Столько сил впустую, столько чувств — и всё зря…
Да пошло оно все к чёрту.