Капитан Дай откинул засов и распахнул дверь. Челюсть у него отвисла, и сигарета упала на землю.
В контейнере было пусто. Лунный свет лился сквозь зияющую дыру.
В отчаянии капитан Дай помчался обратно в лагерь. Он очень надеялся, что никто не убьет американца до того, как он сам до него доберется. Он молил всех своих богов и предков, чтобы они не отказали в этом высшем из всех возможных наслаждений.
Когда капитан Дай увидел сержанта-негра, выбегающего из-за одного из зданий, он незаметно отошел в сторону. На изрытом оспинами лице светилась жестокая радость.
Американец тут. И вот он уже стоит с поднятыми руками.
Капитан Дай без колебаний выстрелил бы ему и в спину. Ведь таким образом он уже убил бесчисленное множество американцев – из засады, во время войны. Но он желал, чтобы этот американец знал, за что он должен умереть.
– Ты убил моего отца, – по-вьетнамски сказал капитан Дай.
– Я стою с поднятыми руками, – ответил американец. – Хорошо?
Нет, этот американец ничего не понимает. А так важно, чтобы понял!
– Мой отец. Армия Северного Вьетнама, – сказал капитан Дай.
Американец в ответ только пожал плечами.
– Ты убил его. За этот я убил много американцев. А теперь убью тебя. Понял?
Американец смотрел на него ничего не выражающим взглядом. Ах, если бы только капитан Дай знал, как будет по-английски “убивать”!
Мастер Синанджу освободил заключенных очень простым способом. Он нашел барак, в котором они были заперты. Узнать этот барак не составляло труда. Он стоял чуть поодаль от остальных, а перед дверью прохаживались два вооруженных солдата.
Чиун обошел барак сзади и ногтями выдрал небольшой прямоугольный кусок стены возле самой земли. Проникнув внутрь, он пригласил американских военнопленных и детей американских солдат следовать за ним.
– Меня послало американское правительство, – шепотом сообщил он. – Идите тихо. Нас ждет подводная лодка.
Заключенные смотрели на него, ничего не понимая. Лица их выражали смешанные эмоции: подозрительность, недоверие, страх. Никто не сдвинулся с места.
Чиуну пришлось слегка пришпорить их, для чего он использовал свои длинные ногти.
Боль заставила заключенных выбраться наружу, им показалось, что барак вдруг оказался наполненным осами.
Чиун отвел их в безопасное место в зарослях и знаком показал, чтобы сидели тихо. Оставалось еще найти девушку. Да, с ней дело будет посложнее.
Потом Чиун увидел чернокожего великана, Янгблада, который перебегал от одного здания к другому, совсем как неуклюжий медведь. Чиун закатил глаза. Ох уж эти американцы! Вечно ведут себя, как дети, и никогда не сидят там, где им было ведено.
Он помчался вслед за Янгбладом и увидел Римо. Римо стоял возле одного из строений, подняв руки. Офицер-вьетнамец держал его на прицеле и нес какой-то вздор. Судя по озадаченному выражению лица Римо, он ничего не понимал.
– Римо! – закричал Чиун.
Римо обернулся. На лице его был написан страх.
– Эй, Дядя Хо! Помоги мне!
Чиун не знал, что ему делать. До Римо и до вьетнамца очень далеко. При первой же попытке тронуться с места вьетнамец начнет стрелять. А как будет жалко потерять Римо из-за какого-то глупого маленького камешка!
– Если ты причинишь зло моему сыну, – по-вьетнамски крикнул Чиун, – то ужасная смерть падет на твою голову.
– Я не боюсь смерти, старик.
– Я – Синанджу. И этот белый человек – тоже Синанджу. Подумай хорошенько над этим фактом, – угрожающе произнес Чиун.
– Эй, Хо, кончай трепаться! Не знаю, что ты там несешь, но его это только еще больше злит.
– Этот американец убил моего отца, – поведал вьетнамец Чиуну, и палец, лежащий на курке, напрягся.
– По-моему, он сейчас выстрелит! – заорал Римо.
– Вспомни все, чему я тебя учил, Римо! – крикнул в ответ Чиун.
– Что?
– Твой мозг называет это пулями, но на самом деле это только камешки.
– Нашел время читать лекции по геологии! Меня сейчас пристрелят!
– Ты боишься маленького камешка только потому, что твое сознание заставляет тебя делать это, – продолжал Чиун, потихоньку продвигаясь вперед. – Ты не станешь бояться человека, который бросит в тебя большой камень.
– Я боюсь пуль, – отозвался Римо, не сводя глаз с дула пистолета.
– Так, – произнес Чиун. – Правильно. Смотри на дуло. Не своди с него своих глаз. Расслабься. Не двигайся сам, пока не увидишь движение пули.
– Двигаться? Да я от страха пошевелиться не могу.
– Старик! – крикнул вьетнамец. – Скажи этому американцу, что он убил моего отца, капитана Дай Ма Ки. И тогда я пощажу его.
– Римо! – позвал Чиун. – Этот идиот говорит, что ты убил его отца.
– Скажи ему, что я знаю, – отозвался Римо, все так же пристально глядя на дуло пистолета.
– Он говорит, что знает, – перевел Чиун.
Капитан Дай выстрелил.
– Помни! – крикнул Чиун и бросился вперед.
Но Римо его не услышал. Темное отверстие дула наполнилось огнем и дымом, а за какую-то долю секунды перед этим показалось серое пятно. Пуля. Римо показалось, что в голове у него разорвалась бомба. Тело полностью вышло из-под контроля. Оно самостоятельно пришло в движение, причем с такой скоростью, что весь мир словно замер.
Пуля летела прямо в грудь Римо. Но как медленно! Римо дернулся в сторону. Пуля пролетела мимо в нескольких миллиметрах от груди. При этом раздался резкий щелчок, словно пастух взмахнул кнутом. У Римо заложило уши.
Он выбил пистолет из рук капитана Дая, пока тот не успел выстрелить во второй раз. Ударил вьетнамца ногой в пах, и когда тот опустился на колени, ногой выбил ему передние зубы.
Чиун подошел к Римо.
– Неуклюже. Плохая техника.
Римо резко обернулся.
– Ты что, смеешься? Я увернулся от пули, выпущенной в упор, и одним ударом сделал из этой рожи отбивную!
– А почему ты его не убил?
– Не могу.
Чиун едва не упал в обморок. Он прислонился к стене здания и положил руку на сердце.
– Не можешь?! – воскликнул он. – Мой сын – ассасин, неспособный убивать! Как такое может быть?
– Убийство военнопленных противоречит Женевской конвенции.
– Противоречит чему?.. – Чиун недоумевающе заморгал.
Тут из темноты возник Дик Янгблад. В его больших руках был АК-47.
– А, так вы его взяли? Ты, наверное, не простил бы мне, если бы я прикончил его за тебя.
– Что ты имеешь в виду? – не понял Римо.
– Я искал твою девушку, Римо. И я нашел ее.
Лицо Римо окаменело. Он стоял, не в силах произнести ни слова.
– Она была в комнате для допросов. Похоже, он сначала пытал ее, а потом пристрелил. Извини, старина.
Римо беззвучно произнес одно слово: “Лан”. И больше ничего. Как манекен, он снова обернулся к капитану Даю. Тот пытался встать на ноги и смотрел на Римо с дикой ненавистью. Казалось, лицо его пылает, разбрасывая, вокруг фонтаны искр.
Римо наклонился, взял капитана Дая за ворот и без особых усилий оторвал его от земли. Капитан Дай висел в воздухе, болтая ногами. Римо сжал пальцы в кулак. На какое-то мгновение кулак замер перед лицом капитана Дая, словно в нем была сосредоточена вся энергия Римо.
Когда Римо нанес удар, сначала раздался такой звук, какой бывает при удачном приеме мяча в бейсболе. Потом исчезла голова капитана Дая. Из воротника военной формы торчала лишь шея, а из шеи бил алый фонтан.
Римо бросил труп на землю. Головы нигде не было видно. Потом откуда-то из кустов донесся шелест, словно кокосовый орех сорвался с дерева и полетел к земле сквозь густую листву. Потом раздался глухой стук и наступила тишина.
Дик Янгблад скрылся за углом. Судя по донесшимся звукам, его вырвало.
Чиун внимательно изучил кисть руки Римо. На ней не было ни малейшего следа. Даже ни капельки крови.
– Лучше, – изрек свой вердикт Чиун. – Я думал, ты так и не сможешь его убить.