На следующую ночь, в Час Быка, призраки явились опять. О-Минэ спряталась, едва заслышав их приближение, а Томодзо вышел в ночную темень и встретил их у порога. Собравшись с духом, он принялся исполнять наставления жены.
– Вы справедливо гневаетесь на меня, но я вовсе не хотел разозлить вас, – нетвердым голосом произнес он. – Я опять не снял о-фуда, но поймите и вы меня: мы с женой живем только милостью нашего господина Хагивары-сама, и как же мы можем подвергать опасности его жизнь, если нам самим потом не на что будет жить? Вот если бы нам раздобыть как-нибудь сотню золотых монет, тогда другое дело. Тогда мы бы ни от кого не зависели, и я сделал бы то, о чем вы просите. Ну, в общем, давайте сотню рё, а я уберу о-фуда с этого окна.
Призраки переглянулись и с минуту молчали. Потом О-Ёнэ сказала:
– Говорила же я вам, госпожа, не надо вам беспокоить этого человека. Мы же не хотим ему зла. И нечего переживать за Хагивара-сама. Вы же знаете, он больше не хочет вас видеть. Так перестаньте о нем думать, и у нас забот не будет.
– Ах, О-Ёнэ! – воскликнула О-Цую. – Ты же знаешь, я не могу не думать о нем! Ну что тебе стоит раздобыть сотню рё! Тогда этот человек уберет о-фуда и я смогу еще хоть раз увидеть моего ненаглядного Хагивару-сама! Я тебя заклинаю, помоги мне! – И она снова закрыла лицо рукавом.
– Ну, зачем вы просите меня делать такие вещи! – с досадой откликнулась О-Ёнэ. – Вы же знаете, нет у меня денег! Ну что с вами делать? Ладно, придется мне постараться. Деньги я раздобуду завтра к ночи. – Она повернулась к Томодзо. – А тебе придется отработать эти денежки. Твой хозяин носит на теле кайоннёрай. Пока он на нем, мы все равно не сможем к нему подойти. Так что, если хочешь получить деньги, уж исхитрись как-нибудь убрать эту вещь вместе с о-фуда!
Томодзо помялся с минуту.
– Так и быть, – сказал он наконец. – Вы принесите деньги, а я уж как-нибудь сделаю, что должен.
– Ну что же, госпожа, придется вам подождать еще одну ночь, – сказала О-Ёнэ хозяйке.
– Ах, О-Ёнэ, – всхлипнула О-Цую, – как это ни жестоко, придется нам и сегодня возвращаться ни с чем. Это ужасно!
10
Прошел еще день. Настала ночь, а вместе с ней явились и призраки. Но на этот раз обошлось без скорбных воплей и причитаний. Предатель Томодзо, ожидая неправедной мзды, снял о-фуда с окна на задней стене дома. Больше того, он ухитрился, пока его хозяин совершал омовение, выкрасть из ковчежца золотую статуэтку Будды и заменить ее простой медной, а настоящую зарыл в саду. Теперь ничто не мешало призракам проникнуть в дом. Закрыв лица рукавами, они, словно струи тумана, просочились в окно, с которого исчез священный охранительный текст. Но о том, что случилось в доме, Томодзо узнать было не суждено.
Солнце уже высоко поднялось над горизонтом, когда подлый слуга осмелился подойти к дому господина и постучать. Впервые за все годы службы он не получил ответа. Тишина напугала его. Он позвал О-Минэ, и они вместе вошли в дом. Пройдя в спальню, он дрожащим голосом позвал своего господина. И снова ему никто не ответил. Томодзо открыл ставни, в доме стало светлее, но по-прежнему не было слышно ни шороха. Тогда он осмелился приподнять край москитной сетки и тут же с воплем ужаса вылетел из дома.
Синдзабуро был мертв, и похоже было, что умер он отвратительной смертью. На лице застыло выражение ужаса. На кровати рядом с телом были разбросаны кости женского скелета. А две костлявые кисти крепко сжимали шею бывшего ронина.
11
Старый предсказатель Юсай смотрел на труп своего соседа. Пять минут назад к нему прибежал Томодзо и долго не мог связно объяснить, в чем дело. Юсай был подавлен ужасной картиной, но все же внимательно огляделся по сторонам и очень скоро заметил, что на одном окне о-фуда нет. Осмотрев тело Синдзабуро, он обнаружил исчезновение золотого амулета. Вместо него в ковчежце лежала дешевая медная статуэтка Фудо. Увиденного было достаточно, чтобы заподозрить Томодзо в краже, однако старик решил не торопиться с выводами и сначала поговорить со своим старым знакомым, священником Рёсэки. Он еще раз обследовал дом и со всей возможной поспешностью направился в храм Симбандзуй-ин.
Рёсэки сразу пригласил его в личные покои.
– Ты здесь всегда желанный гость. Проходи, располагайся, будь как дома. – Священник усадил Юсая и сам уселся напротив. – Не хочу тебя огорчать, но твой сосед, Хагивара-сама, мертв.