– Мой похититель сердец! – страстно прошептали губы, похожие на цветок. – Я искала тебя повсюду, и вот теперь нашла! Я принесла тебе в дар все, о чем ты мечтал. Мой возлюбленный! Эти губы – твои, эта грудь – твоя! Возьми мой цветок, утоли свою жажду, напейся из колодца моих глаз! Хочешь принести жертву? Я – твой алтарь! Хочешь молиться? Я – твой бог!
Их губы соприкоснулись. Поцелуй зажег пламя в его крови! На миг иллюзия восторжествовала. Мара победил! Желание сокрушительной волной прокатилось по всему его телу, и он… проснулся. В темном китайском небе мирно горели звезды.
Сон! Проклятый сон! Насмешка наваждения! Значит, он спал?! Нарушил обет, поддался искушению? Но раскаяние – не препятствие решимости! Аскет выхватил нож и двумя резкими взмахами отсек себе предавшие его веки с ресницами и отбросил прочь. «О, Полностью Пробудившийся! – взмолился он. – Твой недостойный ученик не одолел искушение плоти, но теперь плоть не помешает ему начать все сызнова! Я не сойду с места, не буду ни пить, ни есть, пока не исполню своего намерения». Он вновь принял позу лотоса, выставил вперед правую ладонь, левую уложил на стопу и продолжил медитацию с того момента, на котором ее прервал предательский сон.
* * *
Яркие рассветные краски возвестили начало нового дня. Солнце укоротило земные тени и снова протянуло их по земле, опускаясь на погребальный костер огненно-красного облака. Ночь пришла, отблистала звездами и ушла в очередной рассвет. Напрасно Мара слал все новые искушения. Аскет исполнил обещание.
И снова солнце поднялось в небо, чтобы наполнить мир дневным весельем. Цветы проснулись и потянулись к теплу; птицы запели утренний гимн небесному огню; дремучий лес стряхнул с себя ночную оцепенелость, и далеко на краю долины многоярусные храмы и остроконечные верхушки городских башен вспыхнули, отразив золотое сияние. Сильный сознанием исполненного долга, индийский пилигрим встал, и утреннее сияние озарило его с ног до головы. Подняв руки к глазам, он изумился. Неужели и это было сном? Он не чувствовал боли, да и откуда ей было взяться, если веки его оказались на месте и даже не утратили ни одной ресницы! Что за чудо сотворил Создатель? Напрасно он озирался по сторонам в поисках оторванных век. От них не осталось и следа, зато там, куда он отшвырнул предательскую плоть, поднялись два чудесных куста с изящными молодыми листочками, формой напоминающими веки человека. Кусты готовились расцвести; белоснежные бутоны только-только начали раскрываться, глядя на Восток.
Мистическим прозрением, обретенным в ночной медитации, святой пилигрим проник в смысл этого только что явленного миру растения, познал нежную силу его чудодейственных листьев. И он дал ему имя на языке народа, которому принес свет Благого Закона.
– Нарекаю тебя Ча! Будь благословенно, благодатное растение, дарующее радость жизни! Благочестивая решимость создала тебя. Знай, слава о тебе достигнет всех уголков земли, твой живительный аромат разнесется небесными ветрами по всем приделам. Когда бы не отведали люди твоего живительного настоя, усталость покинет их, сознание прояснится, сонливость развеется, и никто больше не уснет в час службы или молитвы. Будь же благословенно навеки!
* * *
И с той поры, как дым воскурения, как дар приношения, от всех уголков земли поднимается к небесам ароматный дух Ча, растения, сотворенного силой благочестивого обета на радость всем людям .
Рассказывают, что каждый раз, когда великий мастер Цзан-кун сомневался, как лучше приготовить фарфор, он медитировал на огонь большой печи для обжига и просил помощи у Духа пламени. И Дух Огня неизменно помогал ему, поэтому фарфор у Цзан-куна получался тоньше и красивее, чем у других мастеров. И было это в годы правления Ши-хуанди, в эпоху Цинь.
Бог фарфора
Кто первым постиг тайну каолина, кто понял, как от «фарфорового камня» пе-дунь-цзэ прийти к прекрасной вазе? Кто первый выяснил удивительные свойства белой глины? Кто сумел понять, что таит в себе белая пыль , останки древних скал, каменных гигантов, некогда нежившихся под солнцем, а теперь распавшихся в прах? Чей гений открыл божественное искусство создания фарфора?