Выбрать главу

Она указала на то место, где сидела Маурин Кершоу.

— Конечно, я ее видела раньше. На дознании. Но тогда она была моложе, и сегодня я ее не узнала. Она сильно изменилась.

Дженни перевела взгляд на Малтрэверса.

— Теперь вам все известно. Я никогда это никому не рассказывала.

Он спокойно возразил:

— И сейчас мы ничего не слышали.

— Разве вы не хотите знать, почему я это сделала?

— Мне кажется, я уже знаю. Я был в Порлоке и разговаривал с Джеком Бакстоном в прошлый уик-энд. Я также понимаю, почему вы исчезли.

— Ах, Аугустус Малтрэверс! — В ее тоне появилось саркастическое восхищение. — Какой вы умный журналист.

— И не такой, к каким вы привыкли, — напомнил он. — И еще один вопрос, но, конечно, это совсем не мое дело. Отец Рассела — Джек? Мне кажется, нет.

— Нет. Я встретила Десмонда в Нью-Йорке через год после того, как все бросила. Я его очень любила, мы и сейчас поддерживаем отношения, но я не хотела выходить за него замуж. Рассел был для нас приятной аварией. Он самое важное в моей жизни. — В ее глазах блеснули слезы. — Как Барри был для своей матери. Господи, на ком из нас лежит бо́льшая вина?

— Это тоже меня не касается, — сказал Малтрэверс.

Дафне Джилли предъявили обвинение в убийстве Кэролин Оуэн, но благодаря искусству адвоката ее освободили под залог. Мэт Хофман сумел добыть для Малтрэверса место на журналистской скамье в Олд Бэйли на все время судебного процесса по обвинению Дафны и ее мужа как соучастника. Этот процесс стал главной сенсацией сезона. Когда обвинение было предъявлено, адвокат попросил судью удалить из зала жюри присяжных и в их отсутствие разбил доводы обвинения вдребезги. Полиции не удалось найти ни одного свидетеля, который бы видел Дафну Джилли хотя бы вблизи станции Тотнэми Корт Роуд, не то что на платформе, в тот вечер, когда погибла Кэролин. Мистер Оуэн — богатый человек, его ежегодный доход превышает четверть миллиона, его жена зарабатывает в год около ста тысяч фунтов. Ни один из обвиняемых не лгал полиции, за сокрытие сведений о завещании в пользу Дафны их можно только порицать. Этот факт достоин сожаления, но обвиняемые беспокоились, что полиция сделает неправильные выводы — что и имело место. Оба его клиента являются весьма уважаемыми людьми, и при необходимости защита может предоставить свидетелей, готовых поручиться за их честность. Нет никаких улик, ничего, кроме предположений, которые недостаточны, чтобы…

Элегантные убедительные фразы наполнили зал. Малтрэверс невольно восхищался искусной игрой адвоката и ясно понимал, какой она будет иметь результат. Присяжных вернули и судья проинструктировал их вынести вердикт «невиновны».

Малтрэверс с Мэтом Хофманом увидели на улице толпы фоторепортеров, что-то возбужденно кричащих Теду и Дафне Оуэн, которые улыбались, беспрестанно освещаемые фотовспышками, стоя обнявшись, глядя прямо в объективы направленных на них фотоаппаратов. По просьбе фоторепортеров они снова и снова целовались под приветственные возгласы группы друзей, пришедших их поздравить.

— Весь мой эксклюзивный материал разлетелся в куски, — горько резюмировал Хофман. — Полиция на сто процентов уверена, что они ее убили, и я тоже. Какая гадость! Что ты об этом думаешь?

— Противно, но я это воспринимаю философски. — Малтрэверс надел плащ, потому что начал накрапывать дождик. — Они не первые, кому убийство сошло с рук. Пошли выпьем. Я тебе расскажу еще одну историю, про которую ты тоже не сможешь написать. Как там журналисты говорят о сенсациях? Лучшие никогда не попадают в печать.