А если поединок всё-таки не настоящий, и Никта всего лишь искусно притворяется? Тогда они тем более потребуют от неё казни убийцы!
«Значит… предательница Никта или нет, сдаваться бессмысленно, — решил Марк, сжимая меч и чуть двигаясь вбок, утаптывая себе дорожку. — Спаситель… я не знаю, о чём просить Тебя. Я просто не вижу выхода».
Краем глаза он взглянул на идеальное лезвие Логоса. Совершенная сталь, никогда не нуждающаяся в заточке, будто хотела подсказать ему какой-то секрет, но не умела говорить.
«Логосом убивали людей. Но им же снимали пелену вражды с глаз, не причиняя человеку вреда, — всплыли в памяти рассказы о священном мече миротворцев. — Первый миротворец… именно в его руках книжный свиток с учением о Пути Истины впервые превратился в меч. И именно тогда, когда тот бросился защищать людей от хаймаров и легионеров тьмы… И что же, что?»
Мысли начали путаться, как только Марк уловил тёмный силуэт Никты, заходящей сбоку. Она ещё выбирает способ атаки, есть секунды три, чтобы найти решение!
«В руках Первого миротворца Логос рассекал тела кровожадных даймонов крови, но не причинял вреда легионерам… Как это возможно в безумной стремительной схватке?»
«Он просто не хотел их убивать. У него не было ни капли ненависти к этим обманутым людям, избравшим нечистый путь…»
…Тень вылетела из вихря, скользя лезвием снизу-вверх — чётко подрубая кисти рук. Марк с трудом сбил коварный удар, но вместо того, чтобы отпрыгнуть, вырваться из невыгодной позиции, низко пригнулся и нанёс боковой полосующий удар…
«Ни капли ненависти, Никта. Кем бы ты ни была сейчас, кем бы ни стала в будущем. Даже если бы ты превратилась в нежить, и я был бы вынужден убить тебя из милосердия, я сделал бы это без капли вражды. Мы когда-то враждовали с тобой и оба извлекли из этого страшный урок. Теперь всё будет иначе».
Его руки сотряслись от сильного удара Логоса, проходящего отточенным лезвием по животу Никты. Сотрясение мгновенно передалось в грудь, в голову, Марк замер потрясённый и ошеломлённый. Отброшённая ударом хранительница неловко пятилась, стараясь удержаться на ногах, затем остановилась и осела, тяжело дыша. Меч её опустился.
С ужасом Марк глядел на неё и на снег у её ног, боясь увидеть на чистой белизне красные капли. Но это им овладел обычный человеческий страх, не слышащий доводов глубокого мистического чувства, говорящего, что Марк таки раскрыл секрет Логоса…
Наследие Первого миротворца, спустя целое поколение, возродилось в руках Седьмого.
Удар, который должен был прорубить девушку до позвоночника, не причинил ей ни малейшего вреда. То же самое глубинное чувство подсказывало Марку, что даже синяка на её теле не останется.
Хранительница поднялась и обернулась к лесным чародеям:
— Вы всё видели! — крикнула она. — Поединок Правды закончен: Маркос победил и он невиновен! Если кто-то захочет это оспорить, тогда пусть вызовет на поединок меня!
От группы фигур отделился высокий чародей в чёрной шубе и медленно подошёл к месту поединка. Марк всё ещё пребывал в шоке. Ему было всё равно, для чего чародей берёт из его рук Логос, тщательно изучает лезвие, проверяет остроту и, наконец, возвращает меч обратно. Потом с минуту смотрит Марку в глаза, стремясь понять, что скрывается за оболочкой его серых глаз, опьянённых схваткой и, кивнув головой, возвращается к своим.
Марк поднялся. Никта успела сходить к чародеям, о чём-то с ними переговорить и вернуться к нему. Глаза её сияли. Тёплый, ободряющий взгляд не оставлял даже призрачного намёка на то безумно-холодное выражение, которое таилось в них во время поединка.
— Они поверили, Маркос, — с улыбкой сказала она. — Этот чародей был тем, кто громче всех настаивал на мести за Дальмара. А сейчас он сказал, что твои глаза не лгут.
— А та юная чародейка, что порывалась в бой? Она тоже поверила? — зачем-то спросил Марк.
— Поверили все, Маркос. Кроме одного человека.
— Хозяйки?
— Нет. Все, кроме Амарты.
В ушах зашумел налетевший порыв ветра, когда Марк услышал это имя.
Глава восьмая. Дороги сходятся
Наутро жар стих. Вельма всё ещё была слаба и даже приподняться на своём ложе ей было трудно. Она не помнила, как её спустили вниз, но знала, что пик её болезни уже позади, а зелья и снадобья травников клана быстро восстановят силы. Это особенно злило. Подлый колдун из Тёмного Круга уже дважды сделал ей этой болезнью коварную подножку. В первый раз из-за этой напасти она не успела попрощаться с отцом. Во второй — не смогла выйти на поединок, которого так желала. Вместо этого её заставили молча смотреть на жалкие трюкачества миротворца и его хранительницы.