Несмотря на бодрость духа, в голову лезли невесёлые мысли. Надежды вырваться нет. И, похоже, самое время попросить прощения у Всевышнего за все кривые мысли, слова и поступки. И надеяться на переход в Вечную Жизнь со спокойной душой.
…А ведь он так и не успел создать семью, обзавестись детьми. Всё как-то не до того было. А ведь выпадал такой случай, причём не раз. Теперь он не оставит потомства, никто не назовётся сыном или дочерью Калигана. Ученики, одни ученики.
Он не знал, сколько времени здесь пролежал. Остро ощущался голод, томила жажда. Хладнокровному и расчётливому следопыту всё чаще приходилось отражать нападки отчаяния.
«Даже у приговорённого к смерти есть шанс спастись из-под топора палача. И такие случаи бывали. И не раз пленники выходили из застенок Тёмного Круга».
Память подсказывала, что те, которые выходили — были простыми горожанами, сторонниками Сильвиры в Тёмном городе, схваченные легионерами за подстрекательство к мятежу и обменянные вскоре на нужных Тёмному Кругу людей или отпущенные за выкуп.
«А если и нет, то… эх, стёжки-дорожки, о чём жалеть-то? Разве мало я прожил счастливых дней? Если не сегодня, так когда-нибудь всё равно придётся с вечностью встретиться…»
Наконец, в стене засветились зеленоватой каймой очертания овальной двери. Через неё в камеру вошли два здоровенных легионера и боевой маг в плотной чёрной мантии. Без лишних слов легионеры крепко подхватили следопыта под руки и повели. Едва переставляя ноги от слабости, Калиган убедился, что без их помощи не сделал бы и шагу. О побеге не стоило и мечтать.
— Воды бы мне… да и от доброго винца не отказался бы, — произнёс он сухим голосом.
— Будет тебе, — не злобливо, скорее добродушно ответил маг.
Коридоры, двери, лестницы, вправо, влево, вверх, вверх, вверх — ноги начали заплетаться, Калиган то и дело повисал в руках легионеров. Идущий позади маг сложил руки треугольником, глянул на ноги пленника и что-то прошептал. Калиган почувствовал себя устойчивей, со ступней словно спали колодки, ноги заработали уверенней. Ясное дело: на него наложили ослабляющие чары, но как сбросить это заклятие, следопыт пока что не понимал. Вряд ли ему это вообще под силу. В том, что маги Тёмного Круга не дураки, он уже имел несчастье убедиться.
Его ввели в хорошо освещённую комнату и усадили за стол. Комната как комната: стеллажи, кресла, шкафы, но главная особенность — ни одного предмета, который может попасться под руку в качестве оружия. Окон в комнате не было, так что не ясно даже, день сейчас или ночь.
Стоящий у стола маг непонятного возраста, похоже, был здесь хозяином. На вид довольно худой и вряд ли крепкий в мускулатуре: руки колдуна были тонки и белы, в армии такого отправили бы разве что в обоз. Бледное безбородое лицо тоже выглядело худым; капюшон мантии прикрывал редкие белые как снег волосы.
Тут маг поднял глаза, и Калиган ощутил, насколько обманчива внешность. Глаза эти не прожигали — они словно запускали холодную склизкую руку в душу и бесцеремонно рылись в ней, перебирая всё самое личное и сокровенное. В них таилась скользкая вкрадчивость, ядовитая целеустремленность, ведущая мага не только по трупам, но и использующая эти трупы в своих интересах. Добавить к этому искусно скрытое стремление к власти — и становится ясно, что перед пленником стоит маг рангом не ниже главы над шестью шестёрками, что по меркам армии Сильвиры равнялось командующему когорты. А может, это и один из архимагов.
К какой магической стихии относится колдун, Калиган определить не смог: и не чёрный маг, и не серый, и не слуга пламени, как называли себя приверженцы магии огня и даже не жнец смерти, как именовали своё ремесло маги, стремящиеся постичь тайны смертеносцев.
Почти незаметный взгляд — и легионеры с магом-стражником покинули комнату. Беловолосый колдун повернулся боком к пленнику, рассматривая настенную картину, изображающую какую-то феерическую дуэль двух магов.
— Моё имя Хоркис, — скромно отрекомендовался он.
— Ну а мне, стало быть, представляться не нужно, — бросил Калиган.
— Верно подмечено, старший следопыт, — голос мага был вполне гостеприимным. — Чашу вина?
— Нет, благодарю. И без него голова раскалывается, — небрежно ответил следопыт. Ему сильно хотелось пить, но это желание быстро померкло, когда он понял, с кем имеет дело.
Он на лезвии меча: если игра пойдёт не по правилам, то вся любезность и снисходительность этого мага сменятся кровавыми застенками и пыточными орудиями. Имя Хоркиса Калиган слышал. Это был спиромаг — тот из магов, кто тянется к запредельному, пытаясь постичь тайну смерти и загробного пути человеческих душ. Наука, близкая к некромантии, хоть и не столь зловещая. Что это говорит о спиромаге Хоркисе? Он маг-учёный, исследователь души и духа, телесной и духовной смерти, а ещё — человеческой мёртвости, то бишь живущего в человеке греха, как говорят богословы. Наверняка этот Хоркис весьма приближён к верхушке Тёмного Круга, хоть и не из главных.