Калиган ничем не выдал смятения. Надо затянуть время, что-то придумать…
— Мне надо поговорить с кем-то из архимагов.
— Это с кем же? — удивлённо вскинул брови спиромаг. — С Калидом? С Вегаром? С Гелленой? Ты и представить себе не можешь, сколько усилий я приложил, чтобы удержать старика Калида от безумной расправы. После того как красные капли из Сферы Крови попали на его тело, он стал так кровожаден, что вызывает беспокойство даже у своих преданных сторонников. Можешь себе вообразить, в какое помешательство он впал, узнав, что с тобой был Автолик, да ещё и тому удалось скрыться! Твоё счастье, что Калид утратил былое влияние в Тёмном Круге, и теперь его, очевидно, ждёт судьба выжившего из ума Эреба, отца небезызвестной нам Амарты. Тот тоже в своё время был помешан на мести.
Из всего сказанного Калиган вынес для себя только то, что Автолик вырвался. Что ж, если колдун не врёт, есть хоть что-то обнадёживающее в его положении.
— Решай скорее, Калиган. Скоро начнётся совещание, а я должен прийти на него с готовым предложением.
Калиган тяжело думал, склонив голову набок. С первым условием он был готов согласиться: в конце концов, Сильвира в ближайший год всё равно не будет посылать экспедиции в Подземные Копи, а за год можно много чего придумать. Но вот второе… Неоспоримая клятва на алтаре Амартеоса… добровольное клеймо… Кажется, более мерзкого способа преступить Путь Истины и не выдумать. Флоя ему этого точно не простит.
— Ты же понимаешь, Хоркис: клятвы я не дам, — произнёс он тихо, без мольбы, но и без прежней нагловатости.
— Сожалею, Калиган. Но я не знаю более убедительных способов доказать архимагам твою готовность служить Тёмному Кругу, — спиромаг проговорил это почти с сочувствием. — Лично для меня это не было бы препятствием: я не верю в богов. Моё божество — чистый разум. Но тебе видней, что тебе дороже: ученики или принципы.
— Хоркис, послушай, вы же называете себя высшими магами, благороднейшим сословием, идеальной кровью — и прибегаете к таким гнусностям, как принуждение человека отречься веры?
Калиган ни на что не рассчитывал. Он говорил, ничуть не надеясь сыграть на великодушии спиромага, скорее просто прощупывал его душу: сохранилось ли там хоть что-то человеческое, за что можно ухватиться как за соломинку.
Спиромаг откинулся на спинку стула, сложив руки на груди.
— Хорошо, Калиган, скажу начистоту. Ты нам попался в неудачное для себя время. Год назад тебя, скорее всего, отпустили бы в обмен на кого-то из пленников или за богатый выкуп: так, чтобы и не разгневать Сильвиру, и в то же время — указать ей на тщетность её попыток заслать лазутчиков в Башню. Но сейчас воинствующие головы в Тёмном Круге захватили большинство, изрядно потеснив целесообразную партию, к которой отношусь и я.
Это не было для Калигана большой новостью. Он давно знал, что Тёмный Круг не монолитен, но вот о разделе на воинствующую и умеренную партии слышал впервые.
— Вот почему в последний год участились покушения на Сильвиру, а чашники стали открыто идти на конфликт. Бойня у Обелиска Скорби — тоже дело рук воинствующей партии?
Спиромаг глядел на Калигана ледяным взглядом.
— Считаю неуместным доказывать тебе, что ни к покушениям на Сильвиру, ни к подзуживанию чашников, ни к Обелиску Скорби Тёмный Круг не имеет никакого отношения.
«Врёт! — втайне обрадовался Калиган. — Это хорошо. Значит, он допускает возможность, что я могу выйти отсюда живым».
— Но вернёмся к твоему плену. Скажем прямо: воинствующая партия, в которой мутит воду свихнувшийся архимаг Калид, постановила устроить публичную казнь. Тебя и твоих учеников приговорили к смерти через насильственную метаморфию — крайне неприятная, скажу честно, вещь.
Калиган сохранял спокойствие. Если бы шансов не было, спиромаг не тратил бы на него время.
— Но это решение ещё должен утвердить Круг Архимагов. Я, как сторонник целесообразной партии, внёс предложение: отказаться от казни, обменять твоих учеников на нашего подземного мага в темнице Сильвиры, а тебя использовать для укрепления защиты Подземных Копей, где, признаться, в последнее время происходят весьма странные вещи. Убедить архимагов в твоей лояльности я могу только одним способом: если ты дашь неоспоримую клятву.
— То есть, если я откажусь, ты будешь вынужден согласиться с воинствующей партией?
Взгляд спиромага оставался ледяным.
— Ты не оставишь мне выбора. Не стану скрывать: у меня нет ни малейших симпатий ни к тебе, ни к твоим ученикам. Впрочем, ненависти тоже нет. Для меня вы просто человеческий материал, который может послужить Тёмному Кругу. В отличие от Калида, я не хочу переводить это сырьё без всякой пользы… Думай быстрее, через десять минут я должен явиться на Круг Архимагов.