Боевые маги, предусмотрительно держась на расстоянии, били прицельными заклятиями, но молнии и огненные шары, долетая до тёмной фигуры, растворялись как во сне, вызывая недоумение и ужас. На фоне истинной некромантии их боевая магия выглядела убого, жалко и бессильно…
Погружённый в оцепенение Марк смотрел, как некромант неспешно продолжает идти, а стелящийся перед ним страх сметает его врагов. Всё могущество выстроившегося войска обратилось в прах; привыкшие к комфорту, празднествам, веселью и беззаботной повседневности, мелисцы были не в силах противостоять этой тёмной фигуре — человеку, принесшему свою душу в жертву чистому злу. Глядя на мечущихся, толкающихся и шарахающихся друг от друга мелисцев, Марк почувствовал себя на грани между бредом воспалённого воображения и чистым, острейшим осознанием скрытой реальности…
Некромант оживлял грех. Или мёртвость, как говорят маги. Скрытые вожделения, запретные желания, пороки и просто обыденные мысли обнажались в своей ужасающей правдивости. Стражники и маги будто прозревали и, видя, что наполняет души их друзей и соратников, в ужасе бросались прочь, инстинктивно принимая соплеменников за ходячих мертвецов некроманта. Настоящих же оживлённых трупов бояться стоило. Мёртвые, которых поднимал некромант, были не совсем мертвы. От личности человека в них оставалась греховная энергия, пылающая ненавистью ко всем вокруг только за то, что эти все — живые.
Срывая завесы с человеческих душ, оживляя то, что всегда считалось неживой материей, некромант победно шествовал по городу, будто высмеивая его образ жизни, пропитанный денежной расчётливостью, праздностью и беспечной надеждой на своих верных стражей.
В ужасе бросились бежать храмовники, побросав свои кувшины со священным елеем. Маги ещё пытались сопротивляться. Неожиданно в некроманта ударили сразу семь белых лучей, оставляя на одеянии врага выжженные дыры. Повелителя мёртвых это не остановило. Один поворот головы, один взгляд из-под толстого капюшона — и двое магов в белых мантиях упали, корчась в судорогах. Лица их быстро чернели и морщились. Закричали ещё несколько магов — на их телах словно ожили и вцепились в своих хозяев обереги, призванные их защищать.
— Он оживляет грех, — вымолвил Марк поражённо.
Он оглянулся, глядя на царящий хаос: дым пожарищ, пламя, переползающее на соседние постройки, крики горожан, разбегающихся кто куда, вопящие маги, ползающие в пыли. Стражники сбились в кучу, отбиваясь от напора мертвецов. Сам Радагар молчаливо рубил фальчионом одного из оживлённых трупов, а тот сжимал и сжимал почерневшими пальцами горло уже мёртвого секутора-южанина.
Медленно, деловито, будто осматривая свои новые владения, некромант направился к сбившимся в кучу стражникам. Этого простые вояки выдержать уже не могли и бросились врассыпную, бросая оружие. Попятились, творя вокруг себя защитные чары, оставшиеся маги.
— Маркос, беги! Найди Элейну и Мелфая! Они там! — прокричала Никта, указывая в дальний переулок.
— А ты?
— Попытаюсь найти Амарту. Встретимся на постоялом дворе!
Марк вырвался из оцепенения и бросился бежать.
Мелфай не мог понять, куда тащит его этот невысокий, широкоплечий парень, и кто эти двое бродяг вороватого вида, семенящие следом.
— Куда мы идём? Ответь, наконец!
— В безопасное место.
— Тогда я иду в Дом Гильдии.
Широкоплечий отпустил его локоть. Они остановились.
— Забудь о своей Гильдии. Ты миротворец. Тебе предстоит великая миссия.
— Это я уже слышал! — с раздражением выпалил Мелфай. — И что с того?
— А то, что ты должен немедленно ехать со мной в Морфелон, — глаза широкоплечего сощурились, намекая, что юному магу лучше с ним не спорить.
Мелфай всплеснул руками с наигранной растерянностью.
— Надо же, а тот темнобородый рыцарь сказал, что меня ждёт королева в Амархтоне. Маркос в свою очередь считает, что мне надо идти к пророку в Анфею. А что касается моего наставника Яннеса, то он настоятельно советует мне оставаться в Мелисе, — Мелфай поглядел на зажатый в своей руке Логос. — Может быть, все вы, такие умные и доброжелательные, оставите меня, в конце концов, в покое и позволите самому выбрать себе путь?
— Ты же сам морфелонец, Мелфай. Ты нужен нашему королевству!