Оглянувшись, Марк заметил появившиеся у подножия склона две фигуры. Кажется, двое магов, не участвовавшие в схватке, решили довершить начатое их собратьями.
— Поторопимся, Никта, — мягко произнёс Марк.
Глава тринадцатая. Благие намерения
Ветра не было. Скорее всего, в этих болотах никогда не бывает ветра, как не бывает зимы или лета. Один лишь туман, вязкая топь с узкими, как горная тропа, дорогами, по которым очень редко проходит путник.
Белое Забвение.
«Место, где грани между опасными мечтами и реальностью их воплощения очень тонки и размыты», — говорили мудрецы магов.
«Земля, где всё подчинено умерщвляющей силе греха», — учили аделианские священники.
«Нехорошее место», — говаривали люди попроще.
Немногие путники отваживались идти этой, самой короткой дорогой, соединяющей Мелис и Анфею. В основном это были аделианские рыцари и храмовые служители, для которых путь через Белое Забвение был своего рода испытанием веры, а ещё маги, ищущие в зачарованных туманах могущественный источник силы.
Мелфай намеренно выбрал эту дорогу. Он должен научиться преодолевать испытания, научиться вынашивать собственные тайные замыслы и двигаться к своей цели, а не играть под дудку магов или аделиан. Это желание наполняло всё сильнее, придавая шагам уверенной лёгкости.
Сквозь призрачную туманную дымку просвечивались одинокие деревья: страшные, безжизненные, обросшие густым мхом и лишайником. Сейчас, должно быть, полдень, но солнца не видно из-за царящего вокруг тумана. Можно легко сбиться с дороги, поросшей болотной травой, Мелфай то и тело проваливался в вязкую почву, когда отходил в сторону.
«Я пройду. Пройду это испытание! Я стану сильнее. И не позволю всем этим великим и могущественным играть моей жизнью!»
Он шёл быстро, постоянно оглядываясь по сторонам. Вокруг мёртвая тишина: ни пения птиц, ни кваканья лягушек, ни скрипа сверчков.
Его наполняли двоякие чувства. Мёртвые, зеленовато-белые топи его пугали, как пугает одинокого путника заколдованное место, обросшее страшными слухами. Но время от времени Мелфая будто окатывала тёплая обнадёживающая волна бодрости. В такие минуты в нём вспыхивало странное чувство, заверявшее его, что рядом с ним незримо идёт его могущественный охранитель. Настолько могучий, что даже Белое Забвение расступается перед Мелфаем, по его воле. Мол, иди смелее, юный миротворец-маг, и ничего не бойся. За тебя поручился мой давний друг. Никто тебя здесь не тронет.
«Четвёртый и Пятый миротворцы бесследно сгинули в этом месте, — думал Мелфай, — но ведь Седьмой прошёл этой дорогой и победил!»
Он слышал об этом в сказаниях. Но в них только воспевались подвиги, и ничего не говорилось о страшных последствиях похода Седьмого миротворца через Белое Забвение. Это Мелфай тоже понимал.
…Тут он остановился. Ему показалось, что впереди, в густом белом тумане проступает тонкая человеческая фигура.
— Ты очень смелый, Восьмой миротворец, — произнёс нежный девичий голос.
Мышцы Мелфая напряглись, рукоять меча на поясе, кажется, стала теплее. Страха не было — в этот момент юного мага вновь накрыла тёплая волна, уверяющая, что ему ничего не угрожает.
— Кто ты? Покажись! — крикнул Мелфай, в то же время не без удовольствия переваривая слова «смелый» и «миротворец».
И тут же его охватил волнующий трепет: лоскутки тумана сплелись, образовав прямо перед ним девушку. Эльмика! Ярко-серые волосы, серые глаза, лёгкие полупрозрачные одежды, завораживающе шевелящиеся на стройной фигурке! Порыв броситься и обнять это сводящее с ума тело был настолько силён, что Мелфай успел сделать шаг, прежде чем глас рассудка его остановил.
«Это искушение! И это не Эльмика. Просто призрак. Элементарный дух, вызванный чарами болот. Просто тварь, порождённая Белым Забвением. Тьма ведает что, но только не моя Эльмика!»
— К чему это шутовство? Я пока что могу отличить морок от яви, — выговорил юный маг с угрозой и негодованием. Вот, он стоит перед своей мечтой, перед образом удивительной девушки, в которую влюблён всем сердцем, а вынужден видеть в ней врага — какое чувство может быть мучительней?
— Я не пытаюсь тебя обмануть, — ответила призрачная девушка, улыбнувшись. Великие силы, и голос, и улыбка — до чего схожи! — Я всего лишь являю тебе тот образ, который ты носишь в своём сердце. Твою мечту, что так и не сбылась, но ещё может сбыться.
Девушка маняще протянула к нему тонкие руки.