— Взять бы парочку этих зеленоротых, да порасспросить, что они тут затеяли, — начал Сурок, очевидно, не в состоянии идти молча.
— И что из этого выйдет? — шепнул Марк. — Ты хоть раз слышал, чтобы даймонов в плен брали? Кому это надо? Говорить с ними без толку, ни они твоего мышления не понимают, ни ты их. А держать их в плену опасно. Пленный даймон опаснее вольного даймона.
— Так на то они и даймоны. А эти нелюди — не то-то и оно. Что-то в них иное есть, не даймонское. И мыслить, говорят, умеют, и язык у них свой есть, и боль чувствуют…
— Тише!
Фест подал знак. На сей раз тревога была не ложной.
— Идут, идут… — понеслось по рядам.
— Опередили, гады зелёные, — прошипел Сурок, поднимая руки к рукоятям своих топоров за спиной.
— Стройся! Копейщики по флангам, мечники — в центр, лучники — назад, — отдавали приглушённые команды десятники, хотя какой смысл шептаться, если враг их уже обнаружил.
Сжав меч, прижав к груди треугольный щит, Марк выглянул из-за спин копейщиков, пытаясь что-то разглядеть в призрачной дымке. Он по-прежнему не уставал повторять себе, что это не его война, но биться он будет изо всех сил, защищая себя и прикрывая соратников. Он многое повидал, и хотя в своём владении мечом ему было далеко до настоящего мастера, враги ему попадались очень опасные.
Однако привыкнуть к опасности он не смог. И сейчас тревога охватывала его знакомой холодной петлёй. От мысли получить стрелу или дротик в шею становилось жутко. Умирать не хотел никто, а то, что приближалось из туманных зарослей, несло только смерть.
Враги рядом! Они не издают ни единого звука, но их присутствие чувствовали уже не только чуткие следопыты. Притихли все разговоры. Слышалось тяжёлое дыхание, сопение, да кое-где стук зубов. Кто-то нашёптывал молитву.
«Воинственное племя… жуткие изуверы и убийцы… коварные, стремительные, неуязвимые…» — стремительно выныривали из памяти страшные обрывки рассказов, обретающие сейчас совсем иной смысл, чем во время разговоров у костра. Марк начинал чувствовать, как вместе со страхом в душе зарождается и ненависть к безжалостным врагам.
— Лучники! — громко скомандовал Фест.
Четыре десятка стрелков в хвосте сплочённого отряда вскинули луки. Их глаза настороженно глядели на окружающие людей папоротники, но стрелять было не в кого. Фест с одним из следопытов стоял во главе отряда, готовый указать рукой туда, где появится хоть малейший намёк на присутствие противника. Но враг не давал даже намёка.
«Спокойно, ещё ничего не произошло, солимы не дураки, чтобы нападать на такой крупный отряд», — рассуждал Марк, однако ноги его начали предательски дрожать. Он заметил, что соседние мечники нервно топчутся на месте, иные поглядывают назад, как бы присматривая путь к бегству. Наёмники не отличались особой стойкостью и выучкой, а их враг был достоин лучших рыцарей Морфелона.
— Отходить надо… перебьют же, — плаксиво протянул своему десятнику какой-то щупленький мужичонка, невесть как попавший в ряды наёмников.
…И в этот момент зашелестели копья. Не засвистели, а именно зашелестели подобно листьям, обдуваемым лёгким, но протяжным порывом ветра. Обвитые лозами копья летели навстречу войску. Враги не обходили отряд с флангов, не пытались окружить, хотя у них, конечно же, была такая возможность. Они ударили в лоб, словно водимые рыцарским благородством.
От этого «благородства» Марку стало по-настоящему жутко.
Первые копья ударились о выставленные над головой щиты центра. Мечники прикрылись, как смогли, но не все: послышались первые вопли раненых и предсмертные стоны.
— А-а-а, братцы, спасай! Сюда, сюда! Вытащите это из меня! На помощь! Прикройте, прикройте же… — мгновенно наполнили крики лесную чащу.
— Туда! — заорал Фест, указывая рукой вперёд. Стрелы засвистели, уносясь в белую дымку, но никто не мог поручиться, что хоть одна из них попала в цель.
Обвитые лозами копья продолжали лететь. Первыми жертвами пали лучники: их лёгкие доспехи не смогли даже ослабить удар. Копья вонзались в грудь, в горло, в лицо, лучники оседали и падали с глухими хрипами или громкими воплями.
«Сосредоточься! Это не сон, это война! Настоящая война и смерть!» — твердил в уме Марк, сбрасывая с себя окутывающее марево из страха и расслабляющей вялости.
…Рядом с Марком громко охнул дюжий мечник: вражеское копьё пробило его щит, чуть-чуть не достав до горла. Вблизи Марк разглядел, что солимское метательное копьё обвивают не просто лозы, а тонкие зелёные ростки какого-то остролистого плюща.