— Держи, одноглазый, держи, держи!
Сурок поочередно метнул три маленьких метательных топорика в ближайшего солима. От первого и второго топорика нелюдь легко увернулся, третий чиркнул его по острому плечу. Из рассеченной кожи, подобной молодой коре, засочилась густая зелёная кровь. Солим лишь глухо прошипел, выхватил из мешочка на поясе очередного аспида и швырнул в Сурка. Тот бросился в сторону, сбив с ног одного из мечников, а тот в свою очередь ещё двоих…
Марк успел разглядеть врагов более чётко. Узкие головы, сидящие на худых и очень подвижных шеях, выделялись крупным зеленоватым глазом чуть выше прорезей носа. Полоска рта — настолько узкая, что возникают сомнения, открывают ли эти существа рот вообще. Ушей у них не было, но у висков проходили прорези, как понял Марк, дополнительных глаз.
…А потом людской водоворот закружил Марка, толкая и швыряя его из стороны в сторону. Он мог радоваться, что не поспешил выхватить меч. Те, что успели это сделать, теперь в общей суматохе наносили раны друг другу. В это же время в войско наёмников летели копья солимов, сражая то одного, то другого воителя — медленно, но неотвратимо истребляя слабодушную рать.
«Только не поддаваться панике! Только сохранять хладнокровие!» — твердил в мыслях Марк. Его по-прежнему трясло, в голове царил хаос от непривычного сплетения всеобщего страха, крови и смерти, но дар воина, приобретённый в былых схватках, позволял думать и действовать здраво.
— Левый строй! Мечники, вперёд! — скомандовал Фест, глядя на своих воинов, которые нелепо отмахивались от извивающихся в полёте змей. Особо смелые пытались затоптать змей сапогами. В центре отряда началась толкучка, грозящая обернуться сумасбродным паническим бегством.
Марк ринулся было через раздвинувшиеся щиты копейщиков, но его опередил какой-то здоровенный наёмник, мечтающий скорее поквитаться с нелюдью…
…И тут же откинулся назад, закатывая глаза, скрючился и упал с метательным копьем в горле. Обильно заструившаяся кровь вызвала у Марка приступ тошноты. Он поспешно отступил назад, жалея, что щит его слишком мал, чтобы прикрыть им всё тело.
Солимы ждали эту атаку. Метатели аспидов мгновенно скрылись. Всего в сорока шагах от войска наёмников забегали другие нелюди со странными продолговатыми приспособлениями. Очевидно, это и были те самые «металки», о которых говорил Сурок. Приглядевшись, Марк заметил, что металка состоит из нескольких связанных воедино трубок, в каждой из которых сидит метательное копьё. Ясно теперь, почему солимские копья летели сплошным потоком — нелюди могли метать их без остановки.
Видя нерешительность своих наёмников, Фест скомандовал «Назад!», и щиты копейщиков сомкнулись вновь. Жаждущих ринуться грудью на смертоносные металки не было.
— Бежать, бежать надо! Перебьют нас гады! — запричитал кто-то.
Марк понял, в какую ловушку угодил старый Фест. Враги с самого начала вынудили его играть по их правилам. Он вёл своих людей ровным строем, атаковал строем и пуще всего боялся, чтобы его люди не разомкнули этот строй. Это было старое испытанное правило пешего боя, и Фест умело его держался. Беда его была в том, что солимы оказались идеально подготовленными к такой атаке и, рассредоточившись, вынудили людей лишь обороняться. В таком положении нужно было сделать что-то такое, чего враги не могли ожидать; хотя бы рассыпаться порознь и превратить бой в беспорядочную свалку с беготнёй между деревьями. Да, солимы на своей земле и бегают куда резвее наёмников, но тут-то и можно было взять численным перевесом — врагов-то здесь вряд ли больше пятидесяти. Но тактика ровного строя — незыблемое правило сражений, возведённое в ранг храмовой догмы — прочно сидела в головах морфелонских воевод и Феста в том числе. И именно по этой причине отряд наёмников медленно таял, подтачиваемый смятением, которое вот-вот обратит его в бегство, превратив воителей в беззащитных овец, пытающихся убежать от волков.
…Сотник Фест покачнулся, получив копьем в голову. Железный шлем спас ему жизнь, но оглушённый он грузно повалился в руки соратников, лишив командования и без того смятённое войско.
«Решайся, миротворец! Решайся же, воин! Или твой путь закончится на мху этого леса!»
В последнюю минуту Марк никак не мог отважиться на свою задумку, но после падения сотника страх перед грядущим истреблением помог отбросить все колебания.