Раненых, которых принесли наёмники с поля боя, оказалось немного — солимы били в основном насмерть. Яд, которым они смазывали наконечники, был не смертельным, если дело касалось поверхностных ран. Но с глубокими ранами почти никто не выжил. Как и те, кто имел несчастье получить укус древесного аспида.
Марк рассмотрел вблизи и другое оружие лесного врага. Деревянный крюк оказался необычайно прочным, сломать руками невозможно. Железом, как оказалось, солимы не пользуются. Наконечники их копий были не из металла, а скорее из необычайно отточенного камня. Из того же материала были сделаны и метательные ножи с двухконечными остриями.
— Окаменевшее титаново дерево, — со знанием дела сказал Сурок. — Хаос их ведает, где они его добывают и как обрабатывают, но заточка у них не хуже нашей хвалёной морфелонской стали.
Сотник бросил на него одобрительный взгляд, не отрывая ото лба мокрую тряпицу.
— Молодцы, ребятки. Особенно ты, Подорлик. В иной раз высечь бы тебя, что строй без приказа прорвал, но сегодня… сегодня был тот случай, когда на приказы стоило начхать. Башковитый ты. Явно не отставной разгильдяй тебя ратному делу обучал. Отныне вы с Сурком десятники, — добавил он чуть тише.
Сурок радостно осклабился. Марк же был недоволен. Он не собирался надолго засиживаться в наёмничьем войске, особенно после сегодняшнего, а опёка десятком бойцов требовала внимания и ответственности.
— Ещё и месяца не прошло…
— Не беда. В таких условиях и недели хватило бы, а ты уже третью отслужил. Что-то ещё хочешь?
— Отлучку бы мне. На недельку, — Марк как бы невзначай повернулся боком, где чуть выше бедра проходила белая перевязь. Боль приутихла, но лекарь сказал, что от действия яда ещё будет лихорадить пару дней.
— Три дня, — отрезал сотник. — А потом снова в строй. У меня нынче каждый меч на счету, а десятник и вовсе как палец.
Марку оставалось только покорно кивнуть.
Глава четвёртая. Пронзённый отчаянием
Три дня отлучки Марк потратил на расспросы вояк из окрестных лагерей о Лесном Воинстве, но безуспешно. О лесном народе знали все, многие слышали и о Никте, дочери легендарного Сельвана, но на вопрос о том, где их искать, только разводили руками: в лесу ищи. В лес Марк благоразумно не совался, а тот следопыт, который обещал познакомить с кем-то из Лесного Воинства, куда-то запропал.
А потом Марку поручили десяток бойцов, и ему стало не до поисков. Никогда не руководивший людьми и не любивший этого дела, Марк с трудом входил в роль младшего военачальника. Он привык просить, а не приказывать, а от грубоватых наёмников добиться чего-то просьбами было сложно. В результате десятка Марка поднималась позже всех, в дозор выходила с опозданием и в целом не отличалась исполнительностью. Единственное чем отличились воины десятника Подорлика, так это ежедневными тренировками. Марк не стал заставлять бойцов рыть никому не нужные землянки, пилить дрова или перетаскивать колоды из одного конца лагеря в другой, как это делали другие десятники, чтобы чем-то занять своих подопечных. Он показывал им то немногое из искусства владения мечом, чему сам когда-то научился. В этом деле наёмники проявляли хоть какое-то искреннее усердие, и не раз проходивший мимо сотник Фест одобрительно кивал головой.
Больше всего приходилось возиться с бородатым толстяком, знакомым ещё с Морфелона, который постоянно хныкал о страшной лесной нелюди, нечеловеческих условиях и низкой плате.
— Слыхали, нам пайки собираются урезать. А то ли ещё будет! Как зима наступит, то и вовсе харчи подвозить перестанут. А в палатках зимой ох как холодно! Отморозим ноги, кто возиться с наёмником будет? Так и бросят помирать в снегу.
Причитал толстяк и о лютых врагах, от которых нет спасения, и о том, что всех наёмников только на убой посылают, о коварстве и хитрости солимов, хотя в недавней схватке не получил ни царапины.
Разболтанная десятка Подорлика резко отличалась от жёстко дисциплинированного отряда Сурка. Широкоплечий крепыш чувствовал себя прирождённым военачальником, отдавал резкие броские команды, нередко добавляя к ним популярные у десятников пинки и подзатыльники.
— Чего ты со своими нянчишься, как настоятель с послушниками? — спросил как-то Сурок у Марка, когда они сидели вдвоём у ночного костра. — Ты же видишь, они только «лежать-стоять» понимают. Гоняй их от души, а будут роптать — дрова заставь колоть, вмиг посмирнеют.