Внезапно раздался глухой удар и хватка ослабла. Оглушённый вольный охотник медленно сполз, хватаясь пальцами за нагрудник Марка, и растянулся на полу.
— Спа… па-сиб, Су-су-рок, — отрывисто выдохнул Марк, жадно хватая воздух. — Я ж… при… приказал ждать… сигнала…
— Я его и дождался. Твой хрип ведь и был сигналом, я не ошибся? — прошептал Сурок, шутливо усмехаясь.
В дверях стояли два его арбалетчика и настороженно переглядывались.
— Если кто по лестнице спускаться будет — бейте по ногам, — приказал Сурок. — Если чародея увидите — валите сразу в голову.
— Не сметь никого убивать! — зашипел Марк.
Затем он разжёг масляную лампаду, стоящую у двери, снял щеколду и первым шагнул в подвал. Отмеряв дюжину ступеней, он оказался в просторном, сухом погребе.
Не сразу разглядев пленниц в свете лампады, он их услышал. Девушки испуганно засуетились, сбиваясь гурьбой в дальний угол. Подняв руку в знак тишины и своих добрых намерений, Марк шагнул ближе. Больше всего он опасался, что какая-нибудь из пленниц закричит, однако все они только тяжело дышали. Свет лампады упал на их лица.
Силы небесные, до чего запуганные, затравленные глаза!
Пол погреба был застелен одеялами, были даже подушки — о пленницах заботились, чтобы никто не простыл на сыром полу. Одеты девушки были в простые платьица и тёплые вязаные рубашки с длинным рукавом, какие носили крестьяне Спящей сельвы. Следов надругательств или побоев видно не было, но страх в глазах сельвеек был таким, словно несчастным пришлось пройти все немыслимые пытки.
— Слушайте меня, — шёпотом и как можно мягче произнёс Марк. — Что бы я сейчас ни сказал — молчите. Я — воин морфелонского войска. Мы пришли вас освободить, — он сделал паузу, ожидая услышать облегчённые вздохи или увидеть блеск в глазах, но ни того, ни другого не последовало. В затравленных глазах не блеснуло ни огонька. — Сейчас вы все медленно поднимитесь и последуете за мной. И ни звука. Понятно? Ни звука! Мы должны выйти так, чтобы никто из врагов нас не услышал. Идёмте.
Отойдя назад к ступеням, Марк разочарованно остановился. Ни одна из девушек даже не пошевелилась. Как сбились они гурьбой, когда он вошел в погреб, так и сидели недвижимы.
— Послушайте…
— Так ты ничего не добьёшься, — сказал из-за спины Сурок и, подойдя к гурьбе затравленных сельвеек, стал кого-то высматривать. Свой выбор он остановил на белокурой девице с ниспадающими на лицо растрёпанными кудряшками. Она была единственной из всех, у кого чуть подрагивали губы, будто она хотела, но не могла решиться что-то сказать. Обеими руками она обнимала такую же белокурую девушку, казавшуюся совсем ещё девочкой, очевидно, младшую сестру.
Склонившись над ними, Сурок коснулся плеч белокурой девушки. Она испуганно отпрянула.
— Как тебя зовут, красавица? — спросил Сурок, криво улыбаясь, будто заигрывал к ней на народных гуляньях.
Губы девушки шевельнулись.
— Мирта…
— Вот и славно, Мирта, а теперь вставай, бери за руку сестрицу, и пойдём домой.
Легонько обнимая её за плечи, Сурок хотел помочь ей подняться, но девушка, вдруг вырвалась.
— У нас нет дома.
— Как это нет? Разве вы не из Лесных Ковылей?
Девушка задрожала.
— Они укоренят всё селение. Именем Спасителя и духов сельвы заклинаю тебя, оставь нас! Нам нельзя возвращаться… нас уготовили… мы теперь кровный залог… — голос белокурой Мирты становился всё громче и отчаянней.
— Ладно, ладно, угомонись, красавица, — вновь обнял её за плечи Сурок. — Ковыли ваши теперь под защитой воинов Дубового Листа. А если не хочешь к этим трусливым крысам возвращаться, которые тебя нелюдям отдали, то устроим тебя куда-нибудь ближе к Морфелону. Получишь жильё, работу, парня найдёшь, замуж выйдешь. Будет у тебя семья, хозяйство. Вышивать, наверное, любишь. Во какие вышивки у тебя и у сестрицы на рукавах! Я бы и сам тебя на гулянья позвал, да служу я, не могу никак, — Сурок обвёл взглядом всех девушек. — Вижу, уломал я вас, лесные девчата. Ну, пошли!
Простоватый и доверчивый говор Сурка и впрямь возымел действие. Он поднял за руку белокурую Мирту, а та потащила за собой сестру. За ними потянулись и остальные девушки. Девять, как и говорили в Лесных Ковылях. Пленницы зашептались: сначала между собой, а потом и обращаясь к Сурку.
— Спаси, спаси, уведи нас отсюда, рыцарь…
— А если поймают? Что с нами будет?
— Нас уготовили… мы теперь кровный залог… — не унималась белокурая Мирта.