Стоило Марку высунуть голову из-за дерева, как её чуть не пронзило прошелестевшее копьё — листья плюща, который обвивал древко, чиркнули по уху. Трое солимов с металками крепко держали его укрытие под прицелом.
Сердце лихорадочно стучало. Виски сдавливало отчаяние.
«Боже, Спаситель, где же ты?! Дай мне силы, пошли нам помощь, молю!» — Марка лихорадило. Как пленник, перед которым раскладывают пыточные инструменты, он признавался и каялся во всех когда-либо совершённых грехах, был готов пообещать, что угодно, дать любой обет, только бы желанная помощь пришла… И в то же время далёкое, но леденяще правдивое чувство подсказывало, что всё это он в своей жизни уже проходил… Всесокрушающая мощь его тело не охватит. Небесные ангелы с мечами не придут. Чудес в бою не бывает. Кроме тех, основание для которых он создаст сам…
…В этот миг, когда Марк уже был готов на самый безумный шаг — выкрикнуть постыдное «Я сдаюсь!», — из зарослей раздался неумелый боевой клич, в котором было больше отчаяния, чем боевой отваги. Лохматый парень из Лесных Ковылей, видимо, решил, что все обречены, и только его жертва может подарить надежду остальным, и вылетел со своей неуклюжей рогатиной на врагов.
— Смерть вам, твари! — успел проорать он на бегу, после чего в его грудь ударило одно, второе, третье копьё… четвёртое и пятое пронзили его, когда он уже падал в траву…
«Чего медлишь? Металки обращены в другую сторону! Это и есть помощь свыше, о которой ты только что молился! Этот парень своей жизнью подарил тебе две-три секунды!»
Марк рванулся через поляну и, наверное, никогда в жизни не мчался с такой прытью. Ближайший солим поднял на него своё метательное оружие, но тут же ему пришлось отпрыгнуть, спасаясь от пущенного на бегу арбалетного болта Марка. Во второго врага полетел уже бесполезный арбалет — главное отвлечь, не дать метнуть копьё!
Задумка удалась! Марк заорал что-то неразборчивое, бросаясь с выхваченным мечом на первого солима, и с ходу выбил из пальцев врага деревянный крючок. Без своего захвата нелюдю осталось только отпрыгивать и вертеться, спасаясь от свистящего меча, пока Марк не задел кончиком меча его боковой глаз. Солим издал не то скрип, не то стон и спешно бросился в чащу.
Остальные враги быстро перебегали с места на место, окружая Марка со всех сторон. Их оставалось восемь, и все они сжимали короткие копья, крючки или острые серпы. Последние казались наиболее устрашающими, хотя Марк, по прошлому опыту, знал, что опасаться нужно прежде всего их копий.
Порождения сельвы не нападали. Противник им попался необычный и непонятный, не похожий на обычных воителей в тёмно-зелёных плащах, с которыми им доводилось иметь дело. Наконец они замерли в широком полукруге, выжидая: что теперь предпримет этот странный человек? Смотрели без той извечной злобы, которую излучают на людей глаза даймонов, и без презрения, с каким глядят на жалких смертных более древние сущности. В зрачках одноглазых существ было что-то сродни любознательности, и, если бы не сокрытая в уголках среднего глаза тяга к убийству, можно было бы предположить, что эти создания просто изучают человека как редкий интересный вид.
Марк тоже их изучал, воспользовавшись передышкой, подаренной ему врагами. Судя по удаляющимся звукам, отряд с девушками уходит в лес. Хвала Всевышнему, значит, Сурок таки внял «угрозе» Марка! Пятёрка солимов преследует уходящий отряд, но это не страшно: они будут лишь следить за беглецами и передавать сигналы остальным. Впятером они не решатся напасть на отряд. Но вот когда подоспеют остальные восемь…
«Значит, надо постараться, чтобы их осталось не восемь, а хотя бы четыре. Лучше, чтобы никого не осталось, но это, увы…»
Марк похолодел. Только сейчас, когда его покинуло ужасающее бремя ответственности, переложенное им на плечи Сурка, он понял в какую страшную топь загнал самого себя! Думая только о том, чтобы спасти своих людей, спасти девушек, он не предусмотрел пути отхода для себя. Вернее, предусмотрел, но отступление в Раздорожную Таверну уже не представлялось возможным.
«Кто теперь мне поможет, кто прикроет?! Сурок, Сурок! Не мог же он оставить меня наедине с безжалостными убийцами?! Да, я сам ему это приказал, но… но разве… разве он?..»
Марк почувствовал себя ввергнутым во тьму вечного одиночества. Неужели его новому пути суждено оборваться здесь, на лесной поляне? «Седьмой миротворец пал вблизи Раздорожной Таверны» — так напишут в летописи? Как же новая миссия, новая ступень призвания!
«Хватит страшиться, миротворец! Ты ещё не лежишь умирающий, а пока в твоей руке меч — твоя судьба и твой путь в твоих руках. Только в твоих! Ибо на помощь свыше ты можешь рассчитывать только тогда, когда сам сделаешь шаг к ней навстречу».