— Ну, это и в нашем развращённом Мелисе есть. Причём, с доброй воли не только аделиан. Власти мелисские тоже любят выставить напоказ свою заботу о народе.
— Всё, что напоказ — в Амархтоне быстро умирает. Идеи Восстановления — это не просто помощь страждущим, а тактика борьбы против главного врага. Того, который над нашими головами нависает, — Калиган указал взглядом на тёмные амархтонские тучи. — Равнодушие. Вот наш главный враг.
— И ты веришь, что эти чары когда-нибудь спадут?
— В Сумеречном городе их власть отступает, правда, уж очень медленно. Никто не берётся пророчить, сколько ещё лет борьбы нам с ними уготовано.
Калиган явно не хотел договаривать, что эта борьба может затянуться на долгие десятилетия, а то и на века. Впрочем, Автолик и сам знал правду. Принести в город свободу от ига Хадамарта было тяжело. Но куда тяжелее оказалось убедить людей, что им эта свобода нужна. С провинциями было проще: там люди хотя бы видели солнце и звёзды над головой. Но все селения и города королевства были духовно связаны с Амархтоном, а его влияние на них было решающим во все века.
Проходя через Храмовую площадь, Автолик взглянул на Храм Молчания — главную аделианскую святыню в Амархтоне. Это был единственный храм Пути Истины, существование которого допускали прежние власти города. После победы Армии Свободы настоятель храма, ставленник Тёмного Круга, поспешил скрыться, опасаясь мести. Остались только мелкие служители и около сотни постоянных прихожан. Из Южного Оплота Сильвира призвала нового настоятеля и свиту помощников. Люди потянулись к Храму Молчания, желая услышать нового священнослужителя, но приобщаться к вере не спешили.
Калиган как-то рассказывал Автолику о бывшем настоятеле — тот тип был ярким примером тех амархтонцев, которые совершенно не хотели перемен. Поставленный Тёмным Кругом, он страшно боялся потерять власть над прихожанами своего храма, а потому был готов и преклоняться перед властью Хадамарта, и предавать единоверцев. Теперь он проповедует в Тёмном городе, где маги Круга выделили ему новый храм.
Не доходя до заставы, за которой начинался Тёмный город, Калиган свернул к городскому сточному каналу. Среди заброшенных мастерских, где находили себе приют нищие бродяги и уличные грабители, виднелся спуск к большой арочной двери — один из множества входов в знаменитые амархтонские подземелья.
— Нам сюда? — выказал удивление Автолик. — Я всегда знал, что ты, как истинный следопыт, предпочитаешь норы прямой дороге, но чтобы лезть в кишащие нечистью подземелья…
— Улицы Тёмного города не патрулируются в эту пору, но хорошо просматриваются из окон, — лениво ответил Калиган.
— Понятное дело: получить в спину заклятие боевого мага не слишком приятно. А с подземной нечистью мы как-нибудь поладим, верно? — поддел его Автолик.
— Если не возомнишь себя охотником на нечисть, то непременно поладим.
Полукруглую железную дверь следопыт отворил без труда, нащупав скрытый механизм. В Сумеречном городе все входы в подземелья были ему известны. Массивные заграждения ставили не от нечисти — она и так найдёт себе выход наружу, — а от всяких искателей приключений, которые, наслушавшись баек о несметных сокровищах катакомб, частенько совали нос в опасные подземелья.
— Держаться рядом, — приказал Калиган. — Флоя, Аргомах, факела зажгите.
Отряд осторожно спустился по каменным ступеням в сырые катакомбы. В нос ударил резкий запах недавно растерзанной туши.
— Где-то кого съели, — заметил Автолик. — Хищники сыты и довольны. Нам, наверное, это на руку, а, Калиган?
— Эти хищники никогда не насыщаются, — приглушённо ответила за своего учителя Флоя. — Они не животные. Даже сытых их переполняет жажда убийства. Они убивают до тех пор, пока способны убивать.
Автолик отвесил иронично-почтительный кивок.
— Вижу, Калиган обучил тебя дельным наукам.
Девушка усмехнулась. Автолик не мог не отметить, насколько она повзрослела и похорошела. Из-под платка выбивались фиолетовые вьющиеся волосы. Когда девушка улыбалась, её смуглое личико озарялось миловидным озорством, когда же она над чем-то задумывалась, в её шустрых чёрненьких глазках читалась не по годам развитая сообразительность. Ровные плечики подчёркивали стройную фигурку.
Подземные тоннели вели в разные стороны, отовсюду виднелись ответвления, порой настолько узкие, что становилось ясно: их прорыли не люди. Калиган, зная ходы-выходы здешних катакомб на память, шёл первым, постоянно прислушиваясь. Присутствие неподалёку подземных хищников ощущалось слабо. В ночное время, когда хищная нечисть выбирается на поверхность в поисках пищи, подземелья становились менее опасными, чем днём.