«Только не тревожься, ночной поэт, ночь прекрасна, жизнь великолепна даже под этими чёрными тучами! Это ночь вдохновения, ночь любви, время, когда свершаются мечты и каждое мгновение подобно вечности блаженства… О, нет, нет, не уходи, ночь, задержись темнота, ты моё вдохновение, ты моя утешительница…»
Дозорный маг отвернулся, похоже, ничего не заподозрив. Калиган вздохнул и пополз дальше. Автолик не отставал и, кажется, снова пребывал в своем привычном запале искателя приключений. Ничто не говорило о том, чтобы тот сильно переживал.
«Отстаём. А ведь ещё надо перемахнуть через косой верх стены и спуститься на внутреннюю галерею».
Калиган думал медленно, нарочно растягивая мысли. Лихорадочное состояние ума тоже может его выдать. Спокойствие и безмятежность, тишина и покой — никаких тревог.
Наконец-то стена! Добрались. Времени в обрез, с секунды на секунду выглянет дозорный и тогда…
Калиган рывком закрепил крюк с верёвкой, обхватил Автолика и вместе они бесшумно съехали по скосу на внутреннюю галерею — благо, что в отличие от внешней, она была открытой. Её ограждали бортики с причудливыми декорациями. Коснувшись каменного пола, следопыт и вольный стрелок двинулись вдоль по галерее, словно два мудрых мага, обсуждающие особенности астральных путей.
— Как сердцебиение? — спросил Калиган.
— Как вечером в прохладном водоёме после дневного зноя, — ответил Автолик, удивив следопыта абсолютной безмятежностью голоса. Калиган прикладывал все усилия, чтобы приучить своих учеников сохранять такое самообладание в боевых вылазках, но редко кто мог похвастать подобной выучкой.
— Откуда такая закалка? — не удержался от вопроса следопыт.
— Ещё с юности. Мой первый учитель Аксеон научил меня закалять тело и подчинять его своей воле. «Как мне приучить себя ничего не бояться и ни о чём не тревожиться?» — спрашивал я. «Главное — покой души, — говорил он. — Поднимись к чистоте Небес, и пусть они заполнят твой разум. Закрой глаза и вознесись вверх, где царит бесконечная чистота. Впусти её в себя и растворись в ней».
— Знаю. На юге это называют Полёт Покоя. Хороший приём. Прикрывает от поисковой магии и от некоторых боевых заклятий. Единственный недостаток — теряется ощущение реальности.
— В последние годы для меня это не просто приём, — прошептал Автолик. — Я научился жить в этой безреальности, потому что это был единственный способ сбить со следа ищеек Тёмного Круга. Но очень скоро этот, как ты говоришь, Полёт Покоя настолько увлёк меня, что я едва не остался в нём навсегда.
— А что в этом плохого? Избавление от всех страхов, тревог, вожделений — многие аделиане к этому стремятся.
— Э, нет, Калиган, не намекай мне на Орден Посвящённых, — лукаво усмехнулся Автолик, покачав головой. — Отшельник, отрешённый от жизни, с растворившейся в Небесах душой — это не для меня. Я не попутчик Посвящённым в их странствиях по непостижимому Фарану. Это очень прекрасно и возвышенно — постигать мироздание и Творца, но моё место на твёрдой земле. Я слишком люблю эту жизнь, со всеми её маленькими радостями: горячий шашлык, быстрая скачка, трепет натянутой тетивы. Я никогда не променяю это на всякие там дары просветления и постижения, какие блага мне не сулили бы. Мне по душе простое земное течение жизни, в котором я остаюсь хозяином своих помыслов и поступков… Впрочем, о чём это я? Рассуждаю, как будто собрался жить вечно.
Внутреннюю галерею никто не патрулировал, видимо, маги всецело полагались на внешние меры предосторожности. Чтобы не испытывать судьбу, двое лазутчиков по-прежнему старались сливаться с темнотой и сохранять душевное равновесие. Спустившись во внутренний двор, они быстро отыскали небольшую полукруглую дверцу в подвалы. Недолго повозившись с отмычками, следопыт отпёр незащищённый магией замок. Что ж, самонадеянность магов не может не радовать!
В маленьких кругловатых углублениях тускло мерцал магический свет. Присутствия людей Калиган не почувствовал, ловушек тоже. Впрочем, это ещё ничего не означало. На одни лишь чувствования полагаться опасно. Калиган шёл, вслушиваясь в каждый шорох, стараясь уловить малейшие магические колебания. Подземелье хранило абсолютную тишину. Даже под сапогами ничего не скрипит. Ступени выметены до блеска — ни песчинки.
В конце лестницы оказалась небольшая площадка, от которой вели в разные стороны подземные коридоры. Все они были освещены тем же тусклым магическим свечением. Калиган прислушался. Царило полное беззвучие, только шипели где-то в далёком тоннеле — магическом зверинце — разнообразные бестии. Как и зачем их выращивают — неведомо, но исходящую оттуда голодную злобу Калиган ощутил очень ясно.