— Да, учитель.
Архимаг потёр ладони.
— Итак, мой ученик, способен ли человек выбирать свой путь, едва появившись на свет?
— Нет, это очевидно.
— А от чего будут зависеть в будущем его убеждения, на основании которых он изберёт свой путь?
— От воспитания. От окружения. Общества.
— Верно. Одно дело, когда ребенок воспитывается в семье родовитого вельможи, и совсем другое, если его родня — кочевые разбойники. А, скажи, бывает ли так, чтобы человек уже родился героем?
— Древний принцип гласит, что героями не рождаются, — бойко ответил Мелфай. — Герой сам проявляет себя героем, равно как и трус трусом.
— И это верно. Иными словами, человек создаёт себя сам. Он не рождается магом, купцом, философом или воином. Он сам творит своё «я», выбирая себе мораль по душе, а давление общества таково, что он не может не выбрать ту или иную мораль. А какую мораль склонен выбирать человек?
— Которая наиболее близка ему по духу.
— Правильно, но что поможет ему найти такую мораль? Аделианский Путь Истины? Но аделиане говорят: любите всех, друзей и врагов, будьте милосердны и сострадательны. Однако как тебе понять, к кому быть более сострадательным: к родне, оставшейся в родном селении, или к незнакомым людям в бедствующей провинции, которым ты можешь послужить своим даром? Кому отдать предпочтение, к кому проявить любовь, когда перед тобой вопрос или-или? Никакая общая мораль не даст тебе ответа. Как же поступить, когда оказываешься перед таким выбором, а, ученик?
— Слушаться… чувств, — прошептал Мелфай, вспоминая кое-что из уроков. — Выбрать то, что более близко сердцу.
— Так при чём здесь это призрачное «призвание свыше»? — с улыбкой развёл руки архимаг.
— Получается, что не при чём, — неуверенно произнёс Мелфай.
— Итак, к чему мы пришли? Кто делает человека магом, священником или разбойником?
— Он сам. Его личный выбор, на основании его чувств и желаний…
— Вот ты и сам нашёл ответ на свой вопрос, ученик. Охотно помогу найти и другие ответы. Люблю, когда ученики мыслят о вселенских принципах, а не только о том, как бы сложить заклятие помудрёней.
— Тогда позвольте ещё один вопрос, высокочтимый, — сказал Мелфай с некоторым стеснением. — Я хотел спросить… о некоем божестве.
— О божестве? — похоже, архимаг удивился. — Что такого я могу сказать о божествах, чего нет в нашем трактате «О бессмертных сущностях»?
— Меня интересует… существует ли вправду Спаситель, о котором говорится в Пути Истины?
Архимаг многозначительно закивал головой, поджав губы, будучи вроде как озадаченным.
— Сложный вопрос. На него никто не может дать однозначного ответа, кроме, конечно, убеждённых приверженцев Пути Истины. Но не думаю, что их слова имеют научную ценность. Могу ответить лишь с некоторым двоемыслием: да, Спаситель существует, когда ты в него веришь; и — нет, не существует, когда не веришь.
— Разве божество можно создать своей верой? — не поверил Мелфай.
— Верой можно создать не только божество, но и всемогущего вселенского бога, которому будет поклоняться весь мир, — мягко улыбнулся архимаг. — Любая выдумка имеет склонность оживать, если человек в неё истово верит. Вера — очень сильный первоэлемент человеческой души. Несмотря на бесчисленные небылицы аделиан о чудесах, мы всё-таки вынуждены признать, что выражение «вера творит чудеса» — не просто поэтический оборот. Действительно, есть священники, по молитвам которых исцеляются больные, отыскиваются потерянные дети, зарождается жизнь в бесплодных утробах или начинается долгожданный дождь.
— Правда? — Мелфай не скрывал удивления. — Но тогда почему… почему мы отвергаем веру, учитель?
— Потому что слишком высока цена. Цена первая — знания. Вера ограничивает свободу мысли. Не даёт выйти за рамки установленных догм. Для чего нужны знания, скажем, о магии стихий, если аделианские проповедники утверждают, что вся магия — это зло? Зачем нужны знания о звёздах, если для аделиан они всего лишь небесные светила? Вера — это тупик разума.
Цена вторая — удовольствие жизнью. Чтобы пользоваться аделианской силой веры, необходимо чётко придерживаться моральных предписаний, которые эта вера устанавливает. Иначе то, что аделиане называют «грехом» навяжет тебе чувство вины и собственного ничтожества, чем сведёт на нет всю энергию веры. Чтобы вера действовала, аделианин должен постоянно убеждать себя, что желание — это греховное вожделение, а искренность в своих страстях — непристойность.