Вельма презирала своё лицедейство, но в последнее время к нему приходилось прибегать всё чаще.
«Пожалуй, от старого дурака может быть польза. Надо бы порасспросить сотников, где именно пропал Маркос. Если тела не нашли, то он, возможно, ещё жив».
Военачальники лагеря жили уже не в шатрах, а в недавно сооруженных бревёнчатых домиках. Из печных труб тянулся дымок. Близились настоящие холода, по ночам всё чаще сыпал снег, а наёмничье войско увязло тут надолго. К одному из таких домиков и повёл Вельму караульный, оставив вместо себя на воротах какого-то хлюпающего носом юнца.
Стражник со скрипом отворил дощатую дверь. Прямо за ней стоял тяжёлый дубовый стол, за которым попивали горячее вино морфелонские военачальники. Вельма приготовилась пустить в ход слёзы, чтобы глаза ненароком не выдали её магический дар, как вдруг её веки застыли…
Из-за стола в неё вперился острый, пронизывающий взгляд. Немолодой, лысый, худой в плечах человек в вышитых коричневых одеждах смотрел на неё так, словно впивался в душу холодными цепкими пальцами.
«Распознали!» — пришла ледяная мысль.
Сарпедон! Этот человек оттуда. Охотник на ведьм, истребитель лесных чародеев, антимаг — злейший враг народов Спящей сельвы!
Глаза Вельмы вспыхнули давней ненавистью — нет смысла скрывать взгляд. Впрочем, в первую секунду сарпедонец ничего не предпринял. По-видимому, ему не поверилось, что какая-то дурёха-чародейка так просто зашла на огонёк в лагерь своих врагов.
Напряжённое молчание длилось секунды три. Схватку взглядов, магического и антимагического, ощутили все. Даже добрый караульщик почувствовал, что что-то не так. Вельма молчала, хорошо помня правило, что в таком поединке проигрывает тот, кто заговорит первым.
— Кого ты привёл, дубина? — почти не разжимая губ, выговорил лысый сарпедонец.
Вельма внутренне возликовала: не всё потеряно! Враг изумлён, а значит, у неё есть шанс вырваться отсюда!
В следующий момент сарпедонец выхватил из-под стола меч-фальчион с широким тяжёлым лезвием — освящённое в морфелонском храме оружие для схваток с магами.
Заклятие Вельмы его опередило. Она не стала рисковать с безвредными заклинаниями вроде опутывания рук или наведения морока. На кону была её жизнь и честь. Она ударила Удушьем. Невидимая петля, сплетённая силой лесов, захлестнулась на шее врага. Сарпедонец изумлённо выпучил глаза, судорожно вздохнул, однако оказался слишком живуч, чтобы умереть или хотя бы потерять сознание.
С ошарашенным караульщиком чародейка разобралась коротким болезненным ударом локтя в переносицу. Поплатившись за свою сердечность сломанным носом, вояка полетел спиной в молодого писца, дожидавшегося своей очереди войти к начальству.
Вельма бросилась бежать, сжимая в руке выхваченный из-под мантии деревянный жезл. Сзади раздались крики сотников и самого сарпедонца, удивительно быстро оправившегося от опасного заклятия.
— Стреляй! Лови её! Нелюдь в лагере!!!
К воротам чародейка даже не сунулась, их перекроют в первую очередь. Со всех сторон сбегались воины, крича и тараща глаза, толком не понимая, что делать. Устремляясь к маленькому сарайчику под высоким частоколом, Вельма возблагодарила судьбу, что это всего лишь наёмники. Будь здесь настоящие воины Дубового Листа, ей оставалось бы только биться насмерть. Пока же, в общей неразберихе она ещё могла прорваться к лесу.
Выскочивших навстречу двух молодых копейщиков Вельма отпугнула простым заклятием из арсенала магии чувств: воины заорали и бросились наутёк, узрев в чародейке какое-то лесное страшилище. Взлетев на сарайчик, Вельма покатилась по его крыше, интуитивно почувствовав летящее в ногу острое лезвие. Метательный топорик ударил в доску, и Вельма, завидев его хозяина — низкорослого крепыша, — послала в ответ магическую молнию. Воин к её удивлению ловко скрестил перед собой два боевых топора и молния безвредно отскочила, не причинив ему вреда.
Промедление означало смерть или хуже того — ранение и плен. Появились лучники, кто-то тащил факел, чтобы поджигать промасленные стрелы. Вельма лихо перемахнула через острые концы частокола — всё же не прошла даром учёба у вольных охотников. Ловкость тела спасёт там, где подкачает магия.
…Упав в грязевую лужу, чародейка услышала звук бьющихся в забор стрел. Замешкай она на мгновенье — лежала бы сейчас пригвождённая к частоколу. Лучники, в отличие от того широкоплечего метателя топоров, не собирались брать её живой.