Лысый сарпедонец быстро понял в чём дело, но ничем не мог помочь озверевшим наёмникам, кроме как кликнуть людей, чтобы их разняли и связали покрепче, пока не кончится действие чар.
Воспользовавшись сумятицей, Вельма бросилась бежать. Были бы следящие за ней лучники чуть-чуть опытней, они бы не отвлеклись на взбесившихся собратьев, но тут-то они чародейку и проморгали. Вельма неслась, на бегу прося помощи у сельвы…
Какая удача! Совсем неподалёку в поисках сладких кореньев рылся матёрый лесной вепрь. Вначале он отозвался на призыв чародейки с такой неохотой, что Вельма засомневалась, удастся ли вообще оторвать зверя от любимого занятия. Однако, лениво потоптавшись на месте, вепрь побежал в её сторону трусцой, потом быстрее, а затем понёсся во весь опор, ломая кусты и выдирая клыками попадавшиеся на пути лозы вечнозелёного плюща.
— Уходит нелюдь! Стреляйте! Стреляйте!
Горящие стрелы легли возле ног. Вельме пришлось снова упасть и прижаться к земле. Сарпедонец, опасаясь упустить добычу, сам бросился вперёд, ведя за собой наёмников и своих охотников на ведьм.
Зверь ломился через чащу, свирепо храпя, и уже отнюдь не напоминал смирного веприка, роющегося в поисках кореньев.
Вельме оставалось только лежать. Преследователи уже в пятидесяти шагах от неё, и если они успеют первыми… что ж, у неё есть чем их встретить. Этот лысый секутор первым падёт от её смертельного заклятия. Ей не вырваться, но живой она этим лицемерам не дастся.
Наконец исполинский вепрь вылетел из чащи. Увидев разъярённого зверя, высотой в человеческий рост, с острой четвёркой клыков, воины оробели. Несколько лучников успели выстрелить, но стрелы не пробили толстую кожу. Лысый сарпедонец первым бросился в сторону, залегая за пень, предоставив зверя широкоплечему крепышу с двумя топорами. Тот, однако, тоже оказался сообразительным и быстро ретировался с дороги храпящего вепря. Один из охотников на ведьм лихо замахнулся мечом, однако лесной зверь смёл противника, даже не заметив.
Наёмники в ужасе бросились врассыпную — даже околдованные Заклятием Голодных Волков мечники пришли в себя и с дикими воплями помчались к воротам лагеря.
Отбежав к спасительному лесу, чародейка оборвала действие магии, направляющее зверя. Вепрь, гоняясь то за одним, то за другим наёмником, затоптался на месте, изумлённо пяля глаза и недоумевая, что он делает среди извечных врагов? Кто-то метнул копьё, легко ранив вепря в загривок, и тот, почувствовав боль, взревел и бросился наутёк, так и не поняв, что произошло.
Вельма наблюдала из леса за лысым сарпедонцем, тщетно заклинающим воинов преследовать чародейку в лесной чаще. Для простых наёмников на сегодня было слишком. Не смея игнорировать приказ, они вяло и боязливо потянулись к лесу, так что одного взгляда было достаточно, что толку от них не будет.
Лысый сарпедонец сплюнул и погрозил лесу кулаком. Вельма гордо усмехнулась в ответ и направилась через густые заросли вглубь сельвы. Переночевать она сможет под любым кустом. А наутро надо наведаться в клан и поскорее узнать, что же произошло в Спящей сельве за месяцы её отсутствия.
Утром следующего дня Вельма пребывала во владениях своего клана лесных чародеев. Круглую как тарелка поляну окружала стена кустов, сверху нависала непробиваемая твердь могучих крон титановых деревьев. В это время года они сдерживали огромные толщи наметённого снега, пропуская лишь тоненькие струйки талой воды.
Здесь чародейка чувствовала себя свободно. Нет больше нужды скрывать лицо. Платок снят, капюшон мантии откинут, чёрные волосы свободно ниспадают на плечи, согнутые в дугу пряди огибают её выразительные скулы и худощавые, чуть впалые щёки. В отличие от коренных сельвеек кожу её покрывал сильный загар, какой может дать только южное солнце. Взгляд её крупных изумрудных глаз, в своё время зачаровавших многих мужчин, был устремлён ввысь — на зелёный небосвод, навевающий чувство покоя и безопасности.
Перед ней стояла та, кого в кланах лесных чародеев называли Хозяйкой Леса. Облачённая в вышитые зелёные одежды, светловолосая пожилая вдова с мягкими чертами лица и строгим голосом была одной из тех трёх родственных душ, с кем Вельма могла говорить открыто. Вторым был её дядя Дальмар — брат её покойной матери Местры. Именно он поручился за Вельму, когда она попросила чародеев принять её в клан. С дядей Дальмаром Вельма была готова говорить часами, но видела его крайне редко. Третьим же человеком в мире, которому можно было излить душу без утайки, был слепой Толкователь Судеб. Древний старик, никогда не покидавший обитель клана, сидел сейчас перед Вельмой на старом пне, опираясь на древний посох, скрывающийся наполовину в его длиннющей бороде. Но слепой Толкователь всегда говорит загадками, порой его и вовсе невозможно понять, а Хозяйка и дядя Дальмар просты и понятны.