— Морфелонцы сожгли ещё одну священную дубраву, — промолвила Хозяйка сокрушённо. — Ту самую, Вельма. В Сиреневом Яру. Там, где ты была посвящена и принята в клан. Жилища тамошних нимф тоже сожгли.
— Проклятые ублюдки, — зло прошипела Вельма. — Они ответят за это! Если бы я знала… оставила бы в том лагере хотя бы парочку трупов!
— Твой гнев ничего не изменит. Месть только умножит зло. Сожжением дубравы морфелонцы отомстили за наше нападение на их обоз. За твоё вторжение в лагерь наёмников они тоже отомстят.
— Безмозглые аделианские псы! Я всего лишь защищала свою жизнь! Меня преследовали…
Вельма прервала свои яростные оправдания, потому как закашлял старый Толкователь Судеб, желая молвить слово:
— Гхм, гхм, волчица, прирученная людьми и сбежавшая в лес, никогда не станет прежней. Ей не стать преданной охотничьей собакой, но и не вернуться в волчью стаю.
Вельма и Хозяйка пытливо глядели на слепого старика.
— Что означают твои слова, многомудрый? — первой спросила Вельма.
— Волчице, что бежит от охотничьих псов, нет нужды пускать в ход клыки. Ей поможет сельва. Но если волчица заберётся в жилище к охотникам — ей придётся рассчитывать только на свои клыки, ибо там сельва ей ничем не поможет.
— Я поняла тебя, многомудрый, — ответила Вельма. В голосе она выражала почтение, но взгляд её оставался прямым, не опускаясь в покорности и смирении, как это было принято у других чародеев перед лицом Толкователя Судеб. — Да, я сама забралась в их логово. Но я не хотела вражды. Я только хотела найти одного человека…
Она осеклась, однако Хозяйка смотрела на неё сейчас с такой прямотой, что у Вельмы не оставалось сомнений: мудрая вдова видит её насквозь.
— Я не прошу тебя раскрывать мне твои замыслы, Вельма. Я только хочу, чтобы ты оставалась с нами. А ты появляешься в сельве всё реже и реже. Амархтон. Мелис. Морфелон. Зачем тебе эти большие грязные города, где столько людей, нечестивых сердцем? Что за дела в этих городах отрывают тебя от края, который тебя принял и возродил к жизни?
Вельма отвернулась, по-прежнему не опуская глаз. Ей, вечно скрывающейся под оболочкой давней мести, не хотелось раскрывать свои секреты, но другая часть души жаждала открыться. Лесные чародеи были её единственной роднёй. Три года тому назад они приняли её, как принимают, сбежавшую от ненавистного отчима сироту.
После всего, что произошло в Амархтоне, она не могла оставаться с Тёмным Кругом. Покинув же тёмных, идти ей было некуда — слишком много врагов она нажила себе в Каллирое. Дочь чёрного мага и лесной чародейки, разделённая между двумя ненавидящими друг друга кланами — ей предстояло найти себе новый дом. И она нашла его в Спящей сельве, где ещё были живы те, кто знал и любил её покойную мать. Но в последний год трещина между Вельмой и её новой семьёй расширялась всё больше.
Вельма смотрела в сторону, чтобы не встречаться со взглядом Хозяйки.
— Помнишь, год назад я похоронила отца. Безумие превратило его из крепкого воина-мага в немощного старика. После Амархтонской битвы мы виделись с ним всего раз, и эта встреча разорвала наше родство. Он проклял меня за то, что я примирилась с Седьмым миротворцем и тем самым предала свою мать, убитую его предшественником. И всё же через два года отец прислал мне письмо, в котором просил приехать к нему, чтобы проститься на смертном одре. Я тут же отправилась в путь. Однако в дороге меня задержала болезнь, насланная кем-то из магов Тёмного Круга. Наверное, в отместку за дерзкий уход из их сообщества. И я не успела. Когда я прибыла в Амархтон, отец был уже мёртв. Человек, который был рядом с ним в последнюю минуту, передал мне его последние слова: «Не забудь о нашей мести, дочь моя!» Вот так! Даже перед ликом Чёрного Провала отец заклинал меня не прекращать войны против аделиан и их Пути Истины. И делать всё, что в моих силах, чтобы искривить символы миротворцев. Ради этого меня заставили в детстве забыть своё настоящее имя, потому как «Вельма» означает «гармония леса», и нарекли новое имя — Амарта, что значит «посвящённая божеству греха».
Хозяйка глядела на неё долгим выжидающим взглядом.
— Так ты решила исполнить предсмертную волю отца?
— Нет! — Вельма обернулась к ней, и её изумрудные глаза вспыхнули. — Я только лишь хочу, чтобы Проклятие миротворцев не возродилось! Слишком много оно причинило мне боли. Потому я и отправилась на поиски, едва услышала, что новый миротворец объявился в Мелисе, а Седьмой вернулся в Каллирою и сейчас где-то в сельве…