Утром, чуть свет, я уже ехал на «виллисе» в 44-ю армию, которая действовала в районе Таганрога.
АРМЕЙСКИЙ ХИРУРГ
Если бы сейчас мне предложили коротко изложить обязанности и задачи главного хирурга армии, я бы определил их так. Армейский хирург — это главный специалист по хирургической помощи и лечению раненых, начиная от батальонного медицинского пункта и кончая специализированными армейскими госпиталями. Он должен организовать всю хирургическую работу в армии, определить объем хирургической помощи на этапах эвакуации, обеспечивая преемственность в лечении раненых. В его обязанности входит проверка работы хирургов, обобщение их опыта и оперативное исправление допущенных ошибок. Вместе с начальником санитарного отдела армии главный хирург перед боевой операцией должен предусмотреть возможные потери, обеспечить наиболее тяжелые участки нужным количеством врачей и сестер из особой роты медицинского усиления или резервных госпиталей.
Армейский хирург решает, какой госпиталь следует преобразовать в специализированный для раненных в голову, позвоночник и лицо, какой будет принимать с полостными ранениями и т. д.
В период наибольшей активности войск армейский хирург выезжает в медсанбаты и госпитали, помогает оперировать раненых, учит хирургов приемам оказания хирургической помощи при наиболее тяжелых и сложных ранениях. Большую часть времени он тратит на руководство медсанбатами и госпиталями первой линии. Хирургической работой в госпитальной базе армии руководит обычно хирург-инспектор ПЭПа. Словом, обязанностей и дел более чем достаточно.
Заступая на должность армейского хирурга, я всего этого еще не знал, никто не учил меня руководить хирургической службой армии. К счастью, прибыл в 44-ю армию, когда активных действий на этом фронте не было.
Стояло жаркое, знойное лето. Наши части «нависли» над Таганрогом, в котором были «закупорены» гитлеровцы. Линия фронта на участке 44-й армии проходила по реке Миус и частично по глубокому оврагу в 18—20 километрах от города. Позади, от линии фронта до окраин города Ростова (там находился в те дни штаб фронта), лежала ровная выжженная степь с редкими островками сохранившихся глинобитных построек, где и размещались тыловые части, в том числе госпитали.
Попасть днем в медсанбаты было почти невозможно: целый день в воздухе висела «рама» — вражеский двухфюзеляжный самолет-разведчик. Как только где-то появлялась живая мишень, открывали огонь орудия немцев, или сама «рама» начинала обстрел.
Жизнь начиналась после захода солнца. Тогда в сторону первого эшелона войск двигались из тыла армии транспорты с боеприпасами, горючим и продовольствием. Машины шли ощупью, с притушенными фарами. Трудно представить себе, как могла двигаться колонна в такой кромешной тьме. Лишь иногда на мгновение вспыхивал свет ручного фонарика и снова — сплошная темень. Водители совершали буквально подвиг, своевременно доставляя к передовой все необходимое.
А когда поднималось солнце — все замирало. Только горячий ветер перебирал степной ковыль и гнал сухие травы. Жара стояла невыносимая.
Если не сумел вовремя выбраться из дивизии и застрял по дороге в какой-нибудь части, то приходилось отсиживаться в щели и терпеливо ждать, когда стемнеет. Вначале по неопытности я не очень-то следил за правилами маскировки, но после одного случая стал более дисциплинированным.
Временное затишье дало все же возможность объехать основные медицинские подразделения армии, и прежде всего медико-санитарные батальоны.
Медсанбаты размещались в глубоких больших землянках, вырытых по склонам оврагов. Таких причудливых построек я еще нигде не видел. Когда подъезжали к горе, ничего не было видно, только узкая, едва заметная щель змейкой уползала вглубь. Нельзя было догадаться, что она ведет в длинный подземный зал с рядами нар — сортировочное отделение; рядом были оборудованы операционная и перевязочная. Отдельно находились госпитальные отделения.
Замечу кстати, что в условиях обороны устройство подземных медсанбатов и даже госпиталей было единственным способом приблизить оказание квалифицированной врачебной помощи раненым к боевым порядкам войск и вместе с тем создать наибольшую безопасность для раненых и медицинского персонала. Поэтому санитарная служба нашей армии широко использовала подземные помещения, несмотря на то, что земляные работы отнимали много времени и выполняли их все — от санитаров и солдат из команд выздоравливающих до врачей.