Совещание много занималось работой полковых медицинских пунктов и медико-санитарных батальонов. И это не случайно. В те дни некоторые медсанбаты ограничивались рассечением ран, перевязками и иммобилизацией конечностей, а раненных в живот и грудь спешили передать в госпитали. В результате такие раненые в пути «отяжелевали», упускалось ценное время, когда можно было наиболее успешно предпринять оперативное вмешательство.
Выступавшие подробно говорили об объеме хирургической помощи как в медсанбате, так и в госпиталях, подчеркивая необходимость организации специализированной помощи в масштабе армии. Все сходились на том, что наступило время расширить показания к хирургическому вмешательству при ранениях в живот, так как значительно улучшились условия доставки раненых в медсанбаты и госпитали. Появилась возможность не только делать таким раненым операции, но и выхаживать их на месте, без того чтобы транспортировать в глубокий тыл. Известно, что в подобных случаях эвакуация является крайне неблагоприятным фактором, отягощающим лечение.
Разбирался и вопрос о более активном лечении легкораненых. По примеру других армий мы тогда организовали у себя госпитали для лечения легкораненых (ГЛР), которые играли большую роль в быстрейшем возвращении бойцов в строй. В эти госпитали обычно направлялись раненные в мягкие ткани без повреждения костей, срок лечения которых можно значительно сократить за счет сравнительно небольших операций и других методов консервативной терапии. Если раньше такого рода раненые, пребывая в госпиталях глубокого тыла, обычно теряли всякие связи со своими частями, то теперь они после лечения быстро возвращались в свои подразделения.
На совещании в Ростове среди армейских хирургов встретил доцента нашей клиники Ивана Минаевича Папавяна. Мы с ним долго не виделись и очень обрадовались друг другу. Он много пережил, поседел и выглядел гораздо старше своих лет. Я видел, как трудно дались ему эти два года войны, работа фронтового и армейского хирурга. Беседам нашим не было конца. Папавян дал мне много дельных советов, а когда прощались, сказал:
— Старайся быть там, где больше раненых. В штабе пусть сидят другие специалисты…
Вернувшись из Ростова, подробно доложил о совещании начальнику медицинской службы 44-й армии Александру Марковичу Тарасенко.
Полковник Тарасенко прошел путь от полкового врача до начальника санитарного отдела армии. Он долго служил на Дальнем Востоке — под Хабаровском и Благовещенском. Ему приходилось жить и работать в трудных условиях, в глухих районах, часто переезжать с одного места на другое. Со скрытой грустью он говорил: «Даже семьей обзавестись не сумел…»
Он, видимо, ценил мое желание как можно лучше организовать работу в медико-санитарных батальонах и госпиталях и помогал как только мог. Нередко выезжали в части вместе. Во время этих поездок Тарасенко любил рассказывать разные истории из своей солдатской жизни.
— Ох и доставалось мне, бывало! — говорил он. — Особенно, когда проходили учения. Не дай бог замешкаться с рапортом, начальник санитарного управления округа со света сживет!
Сложившаяся на протяжении многих лет придирчивость старого служаки ко всякого рода докладам и рапортам была у нас поистине притчей во языцех.
Когда вдруг к нам, в армию, наведывалось начальство, полковника Тарасенко было не узнать. Он страшно нервничал, готовясь к рапорту, беспрестанно поправлял портупею и погоны, одергивал китель. А когда подъезжала машина и начсанупра фронта неторопливо вылезал из машины, Александр Маркович рысью бежал навстречу. Замерев в пяти шагах от генерала, он лихо брал под козырек ибуквально отчеканивал рапорт. Потом они здоровались за руку, видимо весьма довольные друг другом.
Мы с начсанармом часто выезжали в госпитали или медсанбаты, и я не раз видел, как Александр Маркович сердился, если подчиненный — начальник госпиталя не умел доложить по всей форме.
Начальником большого ГЛР был известный акушер-гинеколог Глеб Владимирович Степанов, мягкий, деликатный человек. Он постоянно терялся, рапортуя полковнику, и бормотал что-то невнятное. Но зато в деле он был незаменим. Никто не умел так хорошо оборудовать госпиталь в подчас совершенно неприспособленных помещениях. Персонал госпиталя любил и уважал своего начальника за простоту и справедливость. По дороге в госпиталь я обычно горячо убеждал Александра Марковича не обращать внимания на неумение Степанова стоять навытяжку и рапортовать. Ведь врач и организатор-то он отменный. Тарасенко и сам сознавал это, и тем не менее ему стоило большого труда сдержать себя и не «разнести» доктора по тому или иному поводу.