…Погожим осенним днем мы приехали в Казань, город был переполнен эвакуированными: людьми, учреждениями, госпиталями. Под госпитали отвели помещения многих высших учебных заведений и школ. Приходилось поражаться, как можно было за такой короткий период приспособить самые различные здания под лечебные учреждения, создать в них операционные, перевязочные, физиотерапевтические и рентгеновские кабинеты, пищевые блоки, санпропускники, прачечные…
Городские партийные и советские организации в исключительно трудной обстановке делали все возможное, чтобы расширить госпитальную сеть и создать условия для нормальной работы лечебных учреждений.
До войны в Казани жилых зданий почти не строили, а старые порядком обветшали. Все возраставший приток эвакуированных ухудшал и без того затрудненное положение местных жителей. Нередко семья, занимавшая тесную комнатушку, принимала к себе двух-трех эвакуированных и делилась с ними всем, чем могла: утварью, бельем, посудой, даже последним куском хлеба. Жители Казани по-братски помогли тем, кто вынужден был в годы войны, в тяжелых условиях эвакуации жить и работать в их городе.
В Казани меня сразу же назначили ведущим хирургом эвакогоспиталя, расположенного на Ершовом поле в здании ветеринарного техникума. Здание это стояло как бы поперек дороги, примыкая к учебным корпусам Ветеринарной академии.
Начальник госпиталя Г. М. Невраев, известный специалист в области курортного дела, обрадовался нашему приезду: то и дело поступали тяжелораненые, а ведущего хирурга не было. Да и приехал я не один, а с «приданым» — своей операционной сестрой, что по тем временам ценилось на вес золота.
Меня сразу же предупредили, что помимо работы в своем госпитале придется помогать молодым врачам соседних госпиталей, расположенных в том же районе. И действительно, не успел ознакомиться с составом раненых у себя, как получил настоятельные просьбы прооперировать нескольких тяжелораненых в «подшефных» госпиталях. В то время госпитали нередко возглавляли хирурги, не имевшие достаточного опыта работы, они были назначены на эти должности по причине острой нехватки кадров. Я же получил основательную общехирургическую подготовку, чтобы оперировать почти во всех областях хирургии.
Однако работать сразу в трех госпиталях было физически невозможно, поэтому попросил эвакопункт направлять ко мне в первую очередь наиболее тяжелых раненых, которых надо было срочно оперировать. Кроме того, условились, что три дня в неделю я поочередно оперирую в каждом из трех госпиталей. Но сплошь и рядом случалось так, что все дни недели, в том числе и воскресенье, были операционными. Едва успевал закончить операции в одном госпитале, как у дверей уже стояла бричка — надо ехать в другой. И так день за днем, в операционной или перевязочной.
Вскоре я настолько устал, что понял — нужно принимать какие-то меры. А. В. Вишневский, который жил со мной по соседству и видел, как я мотаюсь по госпиталям, посоветовал не делать все самому, а учить других, больше доверять операции врачам, проявляющим склонность к хирургии. Это был действительно единственный выход, подсказанный опытным врачом. На счастье, Александр Васильевич находился рядом и в любую минуту был готов прийти на помощь.
Жил я в комнатушке при госпитале, по соседству с операционным блоком. Нередко А. В. Вишневский заходил ко мне. (Он квартировал у своего ученика, профессора Домбрычева, ведущего хирурга Казани.) Ему было трудно переносить тяготы эвакуации — сказывался возраст. А тут еще несколько месяцев не было вестей от сына Александра, главного хирурга фронта.
Долгими осенними вечерами мы пили крепкий чай, заботливо приготовленный К. И. Чуркиной, и вели разговор о войне, о тяжелой обстановке на фронте и о том, как лучше лечить инфицированные раны.
Надо ли часто перевязывать раненых или нет? Этот вопрос был далеко не столь простым, каким он представлялся мне поначалу. Думал, как и многие тогда, что чем чаще делать перевязки, тем скорее очистится и заживет рана. Александр Васильевич постепенно убедил меня в обратном и советовал делать перевязки как можно реже.
— Стремление создать покой раны — один из моментов учета нервного фактора, — говорил Вишневский. — Менять повязку надо только в случае бурной, тяжелой инфекции. Во всех других случаях хорошо обработанная рана должна оставаться под защитой масляно-бальзамической повязки, не сменяемой в течение пяти-шести дней. Такая повязка снижает раздражение нервов раны, обладает к тому же сильным антисептическим действием и хорошо отсасывает раневое отделяемое…