Да, я училась на врача и понимала, что такое смерть. Я принимала ее как часть жизни. Но наблюдать за тем, как жизнь уходит из человека, который ещё был слишком молод, чтобы умереть, как его глаза, расфокусированные от боли, пытаются сосредоточиться на чем-то — на чем угодно, — это было душераздирающе. Я никогда не чувствовала такого одиночества, сидя там, на льду и снегу, и зная, что ничем не могу ему помочь. Зная, что его последние мгновения на Земле были полны боли и, возможно, растерянности.
Почему? Почему он оттолкнул меня — того, кого он даже не знал, — с дороги? Это был самый бескорыстный поступок, на который только способен человек, и его геройство было вознаграждено смертью. Может быть, именно поэтому героев в мире становится все меньше.
Я вспомнила об этом видении позднее, когда оказалась дома и оцепенение от случившегося начало проходить. Это случилось за дымящейся кружкой имбирного чая Липтон, я снова увидела его улыбающееся лицо и была застигнута врасплох. Как это могло быть его будущим, когда он уже был мертв? Почему я вижу его счастливую улыбку?
С тех пор это видение преследовало меня. Я видела его во сне. И даже когда бодрствовала. Оно не выходило у меня из головы. Иногда я цеплялась за него, притворялась, что это воспоминание, чтобы думать о человеке, который отдал за меня жизнь, как о ком-то другом, а не о изуродованном теле, которое видела на льду. Я почти убедила себя, что это видение было способом моего разума защитить себя, дать мне что-то, за что могла бы держаться после его смерти. В конце концов, было гораздо легче смириться с его смертью, когда я думала о его улыбке, чем о том, как жизнь утекает из его глаз и просачивается на холодную улицу, где он лежал.
Но потом видение пришло снова. Не как что-то, что я вспомнила, не как что-то, о чем подумала, а как настоящее видение, вызванное прикосновением. Вот только на этот раз я прикасалась к другому мужчине.
Как такое может быть? Что это значит?
Я понятия не имела, но когда сегодня вечером он вышел из закусочной, я должна была последовать за ним. Должна была узнать о нем больше. Как он связан с тем человеком на улице? Знал ли он его? Были ли они друзьями? Я никогда раньше не видела его в закусочной и была уверена, что запомнила бы его. Возможно, он знал, что его друг погиб на той улице. Может, это был его способ почтить его память. А может, он знал, где находилось тело.
Вот только он вел себя так, словно не знал о несчастном случае. Но то, чтобы он говорил... иногда казалось, он говорил о той ночи.
Мы продолжаем встречаться вот так.
Его слова, как дым, витали в глубине моего сознания. Я не могла отделаться от ощущения, что он говорит о том моменте, когда я поскользнулась, а мужчина поймал меня. Но откуда он мог это знать? В ту ночь на улице больше никого не было, и свидетели в автобусе ничего не видели. Водитель автобуса так судорожно пытался остановить автобус, что помнил только свою собственную панику.
Но зато помнила я. Я помнила все, и в этом человеке было что-то странное. В нем было что-то, чего я не могла понять, что-то, что хотелось выяснить.
А когда я чего-то хотела, то обычно это и получала. Я была невероятно упрямой женщиной. Это был лишь вопрос времени, когда я пойму, кто он и что на самом деле означает мое видение.
Я стояла возле двери и ждала, когда раздастся стук. Бросившись вперед, я распахнула ее.
— Заходи! — сказала я, когда Фрэнки вошла внутрь.
— Да ну тебя, к чему такая спешка? — спросила она, но немного ускорила шаг. — Ты опять чуть не умерла? — требовательно спросила она, поворачиваясь ко мне лицом. Ее кудри были растрепаны, скорее всего, от ветра, а щеки раскраснелись.
— Фрэнки! — вздохнула я. — Нет, я не чуть не умерла снова.
Она сняла свое красное пальто и бросила его на край дивана, а затем села посередине. Она была одета в темные джинсы, облегающую футболку и ярко-синий блейзер поверх. На шее висело массивное черное ожерелье, которое я подарила ей на Рождество в прошлом году.
— Почему ты все еще одета в униформу? — спросила она, сморщив нос от моего наряда официантки.
— А? — спросила я, глядя вниз. — Наверное, я забыла переодеться.
— От тебя пахнет закусочной.
— Какая разница? — сказала я. — У меня было еще одно видение, — взволнованно сказала ей.
— Это почти обычное явление, Пайп. Зачем ты позвала меня сюда? Из-за этого?