— Почему? Почему вы так беспокоитесь о человеке, которого... которого вы даже не знали?
— Я знала его. Может быть, не в том смысле, который вы имеете в виду, но я... — Я покачала головой, позволив своему голосу сорваться. Он не поймет.
— Но что? — настаивал он, наконец-то заинтересовавшись разговором.
— Я была с ним, когда он умер, — тихо сказала я. — Я сидела с ним после того, как он сделал то, что половина людей, которых я знаю, не сделали бы для меня. Может, я и не знала его по-настоящему, но его последние действия прямо перед смертью сказали о нем очень многое.
— Нельзя судить о ком-то по одному его поступку, — возразил он.
— Еще он обокрал меня, — призналась я, озвучив то, о чем до сих пор не задумывалась.
— Обокрал? — сказал он, его голос ничего не выражал, но затем он сел на журнальный столик прямо напротив того места, где я откинулась на диван. Я была права, он был заинтересован в этом парне больше, чем хотел, чтобы я поверила.
Я кивнула.
— Когда я вернулась домой после аварии тем вечером, сняла фартук, а чаевых там не оказалось. Сначала я подумала, что, может быть, потеряла деньги на улице во время суматохи, но потом, когда я была в морге, доктор упомянул, что у него в кармане было двадцать четыре доллара.
— И что?
Он пожал плечами.
— А именно столько у меня и пропало. Перед тем как подошел автобус, я чуть не поскользнулась, но он меня поймал, — сказала я, внимательно наблюдая за ним, вспоминая, как он поймал меня в закусочной в тот вечер, когда мы познакомились, и как сказал: «Мы продолжаем вот так встречаться». Но он никак не отреагировал, его лицо было пустым, и я продолжила. — Думаю, он, вероятно, залез ко мне в карман.
— И это тот парень, которого ты считаешь героем? — Он насмехался, его глаза были устремлены в пол.
— Мне плевать на деньги. Он выглядел холодным и голодным. Возможно, он просто хотел поесть.
Он встал из-за стола, как будто был взволнован, и снова подошел к окну, чтобы посмотреть в ночь.
— Может, он был придурком и воспользовался тобой.
— Возможно. Но я не думаю, что придурок вернулся бы, чтобы оттолкнуть меня с дороги и спасти мне жизнь.
Он долго молчал, и я подумала, что он больше ничего не скажет, но потом он повернулся и снова подошел к дивану.
— Я рад, что у вас осталось что-то из его вещей. Похоже, для вас это важно.
— На самом деле я просто хотела узнать его имя. — Я зевнула. — Я начинала валиться с ног от всего, что произошло.
— Простите, я не могу вам помочь, — сказал он так искренне, что в этот раз я задумалась, не говорил ли он все это время правду.
— Я купила эти цветы для него. Поскольку не могла отнести их на могилу, я принесла их домой. — Я пыталась заставить себя открыть глаза пошире, желая не заснуть, а получить ответы.
Он подошел к вазе и посмотрел на маленький букетик маргариток, затем потянулся рукой к нежным белым лепесткам. Затем он вытащил одну, вытирая воду с конца стебля о штанину джинсов. Он поднес цветок ко мне и опустился на край кофейного столика, протягивая его.
— Что ж, уверен, он был бы не против поделиться. У вас был довольно тяжелый день, и поскольку я вроде как в долгу перед вами, за то, что накормил этой дурацкой курицей и все такое, этот цветок для вас.
Я посмотрела на цветок. Его гладкие лепестки идеальной формы были открытыми и доверчивыми. Он так охотно раскрывался, что из меня вышел вздох.
— Почему люди не могут быть такими же легко читаемыми, как цветок?
Я не осознавала, что произнесла эту мысль вслух, пока Декс не ответил, его голос был не громче шепота.
— Потому что люди несовершенны.
Я улыбнулась и поднесла цветок к носу, чтобы вдохнуть его яркий аромат.
— Может, поэтому люди так любят цветы. Они ведь действительно не такие.
— Только девушки любят цветы, — сказал он с ухмылкой. Он выглядел мило в своих очках и со спутанными волосами.
— Особенно когда их дарит парень. — Я флиртовала? Должно быть, я в бреду от всех этих лекарств.
Он встал.
— Я должен дать вам отдохнуть.
— Что-то не так? — Так, очевидно, я плохо флиртовала.
— Нет, — он обернулся. — Я должен идти.
Я зевнула, когда он двинулся к двери, и увидела, как он снова взглянул на маленькую карточку с пляжем.
— Доктор в морге сказал, что они не смогли опознать его, потому что его тело
исчезло. Представляете? Кому придет в голову украсть тело из морга?
Его плечи напряглись.
— Серьезно? Это ужасно.
Он скорчил гримасу, словно съел что-то испорченное. На его лице не было и намека на вину. Может быть, я все-таки ошибалась. Может, он действительно ничего не знал. Полагаю, было бы безумием верить в то, что парень, который только что подарил мне маргаритку, похититель тел.